Герберт Уэллс о Советской России

Октябрьская революция, Ленин, разруха: «Россия во мгле» Уэллса

21 сентября, 2016

Британский писатель-фантаст Герберт Уэллс был одним из первых западных литераторов, посетивших молодую Советскую Республику. Впервые автор побывал в России в 1914 году. Вторая его поездка состоялась в 1920-м, когда по приглашению Льва Каменева он прибыл в Петроград (тогда ему даже довелось встретиться и побеседовать с Владимиром Лениным).

Изменения, произошедшие со страной за эти шесть лет, глубоко потрясли писателя. После своего возвращения из РСФСР он написал книгу путевых заметок «Россия во мгле», которая была горячо встречена читателями и вызвала широкий резонанс в западноевропейских политических кругах. В своей книге Герберт Уэллс одним из первых рассказал европейским и американским читателям о том, что происходит в огромной, опустошенной войной России, власть в которой захватили большевики.

 

Мы выбрали пять цитат из «России во мгле»:

В конце 1917 года Россия пережила такой всеобъемлющий крах, какого не знала ни одна социальная система нашего времени. Когда правительство Керенского не заключило мира и британский военно-морской флот не облегчил положения на Балтике, развалившаяся русская армия сорвалась с линии фронта и хлынула обратно в Россию — лавина вооруженных крестьян, возвращающихся домой без надежд, без продовольствия, без всякой дисциплины. Это было время разгрома, время полнейшего социального разложения. Это был распад общества. Во многих местах вспыхнули крестьянские восстания. Поджоги усадьб часто сопровождались жестокой расправой с помещиками. Это был вызванный отчаянием взрыв самых темных сил человеческой натуры, и в большинстве случаев коммунисты несут не большую ответственность за эти злодеяния, чем, скажем, правительство Австралии. Среди бела дня на улицах Москвы и Петрограда людей грабили и раздевали, и никто не вмешивался. Тела убитых валялись в канавах, порой по целым суткам, и пешеходы проходили мимо, не обращая на них внимания.

Не коммунизм, а капитализм построил эти громадные, немыслимые города. Не коммунизм, а европейский империализм втянул эту огромную, расшатанную, обанкротившуюся империю в шестилетнюю изнурительную войну. И не коммунизм терзал эту страдающую и, быть может, погибающую Россию субсидированными извне непрерывными нападениями, вторжениями, мятежами, душил ее чудовищно жестокой блокадой. Мстительный французский кредитор, тупой английский журналист несут гораздо большую ответственность за эти смертные муки, чем любой коммунист.

Десять тысяч крестов московских церквей все еще сверкают на солнце. На кремлевских башнях по-прежнему простирают крылья императорские орлы. Большевики или слишком заняты другими делами, или просто не обращают на них внимания. Церкви открыты; толпы молящихся усердно прикладываются к иконам, нищим все еще порой удается выпросить милостыню. Особенной популярностью пользуется знаменитая часовня чудотворной Иверской Божьей Матери возле Спасских ворот; многие крестьянки, не сумевшие пробраться внутрь, целуют ее каменные стены. Как раз напротив нее на стене дома выведен в рамке знаменитый ныне лозунг: «Религия — опиум для народа». Действенность этой надписи, сделанной в начале революции, значительно снижается тем, что русский народ не умеет читать.

Ленин, который, как подлинный марксист, отвергает всех «утопистов», в конце концов сам впал в утопию, утопию электрификации. Он делает все, от него зависящее, чтобы создать в России крупные электростанции, которые будут давать целым губерниям энергию для освещения, транспорта и промышленности. Он сказал, что в порядке опыта уже электрифицированы два района. Можно ли представить себе более дерзновенный проект в этой огромной равнинной, покрытой лесами стране, населенной неграмотными крестьянами, лишенной источников водной энергии, не имеющей технически грамотных людей, в которой почти угасла торговля и промышленность?

Перед лицом гигантских трудностей они стараются построить на обломках прошлого новую Россию. Можно оспаривать их идеи и методы, называть их планы утопией, можно высмеивать то, что они делают, или бояться этого, но нельзя отрицать того, что в России сейчас идёт созидательная работа. Часть большевиков действительно твердолобые, доктринеры и необучаемые люди, фанатики, верящие в то, что одно лишь уничтожение капитализма, отмена торговли и денег и стирание всех классовых различий само по себе обеспечит приход некоего унылого «золотого века». Среди них есть и такие тупицы, которые способны отменить преподавание химии, если только не заверить их, что это «пролетарская» химия, или наложить запрет на любой орнамент, как реакционный, если в нём не фигурирует сочетание букв РСФСР...

Поделиться с друзьями
Получите книгу в подарок!
Оставьте свою почту, и мы отправим вам книгу на выбор
Мы уже подарили 37923  книги
Яндекс Дзен
Получите книгу в подарок!
Оставьте свою почту, и мы отправим вам книгу на выбор
Мы уже подарили 37923  книги

Читайте также

10 цитат из книг Герберта Уэллса Мнения
10 цитат из книг Герберта Уэллса
Животное может быть свирепым или хитрым, но один только человек умеет лгать
Россия глазами зарубежных писателей Жизненно
Россия глазами зарубежных писателей
Что писали Твен, Кэрролл и Маркес о своих путешествиях
Джон Стейнбек: Русский дневник Познавательно
Джон Стейнбек: Русский дневник
Американский классик о своем путешествии по СССР
Как покорить сердце любимого человека Жизненно
Как покорить сердце любимого человека
Опыт литературных героев
Жизненно
Если бы не война, они бы жили обычной жизнью
Три истории о героях Холокоста
Если бы не война, они бы жили обычной жизнью
Жизненно
Почему всем так не нравятся люди, которые решили изолироваться от общества
Объясняем на примере литературных персонажей
Почему всем так не нравятся люди, которые решили изолироваться от общества
Познавательно
«Зачем я выдумала это мелкое, мерзкое, напыщенное, надоедливое создание?»
5 авторов, которые ненавидели своих персонажей
«Зачем я выдумала это мелкое, мерзкое, напыщенное, надоедливое создание?»
Зубастый голубь и Лида, ставшая Лёней: ляпы в классической литературе Познавательно
Зубастый голубь и Лида, ставшая Лёней: ляпы в классической литературе
Вспоминаем знаменитые ошибки известных писателей