28 мая, 2015

Елена Вернер: «Мы «terra incognita» для всего мира»

Писатель Елена Вернер в интервью сайту «Эксмо» рассказала о любимых книгах детства, о том, чем интересны 30-летние женщины, и почему западной аудитории нужно читать современную литературу о России.
Елена Вернер: «Мы «terra incognita» для всего мира»

Елена Вернер — сравнительно новое имя для современной литературы. Однако ее произведения, в которых есть интригующий сюжет, глубокое содержание и такие близкие многим читательницам героини, успели покорить многих. Первый роман Елены Вернер «Купальская ночь, или Куда приводят желания» был тепло встречен публикой, и ее новую книгу «Грустничное варенье» читатели ждали с большим нетерпением. В эксклюзивном интервью писатель ответила на вопросы нашего сайта.

— Какими книгами вы зачитывались в детстве?

— В детстве меня будоражили приключения. Жюль Верн, Стивенсон. И отдельной горячей любовью были мифы и сказки народов мира. Меня и по сей день они завораживают, в них собрана мудрость веков и чистота восприятия одновременно, это какая-то природная связь человека и мира, интуитивность, естественность. Ведь во все времена человечество больше всего любит слушать сказки. Помните Шахерезаду? Она же самая удивительная и загадочная героиня мировой литературы, приходит ночью и рассказывает до утра, зная, что от этого зависит ее жизнь... Вчера одна знакомая при мне посетовала, что, мол, Пушкин и Лермонтов умерли, а после них нет смысла заниматься литературой. А я говорю: что ты! Да, они были великими, и они умерли. Но сменились поколения, появились новые люди, и им нужны новые истории. Страсть человечества к историям неутолима, и хотя самих «базовых» сюжетных структур не так и много, тасовать их можно до бесконечности. У музыкантов вообще всего 7 нот — а справляются «на ура».

— Вы учились в сценарной мастерской Юрия Арабова и Татьяны Дубровиной. Насколько сильно их творческий метод повлиял на вас как на писателя?

— Я думаю, самое важное, что я получила в мастерской — это понимание того, чем драматургия отличается от прозы. Драматургия — это ведь прежде всего жесткая конструкция. Вероятно, во время учебы мне на подкорку оказались записанными эти «базовые структуры», и они мне теперь «оттуда» помогают. Я чувствую, где нужно добавить какого-то активного действия, а где можно сбавить напряжение — но при этом не особо над этим задумываюсь, само собой получается... Другое дело, что мастера — это не просто преподаватели, а, скорее, учителя жизни. Те моральные принципы творчества, которые они прививали, для меня важны и серьезны. Например, не писать что-то просто ради того, чтобы писать, развлекать: в произведении всегда должен быть смысл. Тот, кто твое произведение читает или смотрит, всегда должен задавать себе какой-то важный вопрос. И получать ответ на него со страниц книги или с экрана... Или что автору нужно быть ответственным за своих героев, как если бы ты был их родителем... В принципе, основной момент для автора — ответственность. Как и для любого взрослого человека, наверное.

— Ваши героини — молодые женщины в районе 30 лет, у которых уже есть жизненный опыт за плечами, совершенные ошибки. Почему вам интересен именно этот возраст?

— Вы правильно сказали, что у героинь — и героев — уже есть опыт и ошибки. К 30 годам чаще всего человек и начинает по-настоящему разбираться, что к чему в этом мире. Дров уже наломали, кашу уже заварили, теперь надо все это сжигать и расхлебывать. И делать выводы. Я недавно поняла, что во всех моих книгах так или иначе рассматривается такой жизненный момент, когда человек заходит в тупик и должен решить свой внутренний конфликт, разобраться в себе, чтобы либо идти дальше, либо погибнуть. Физически или морально.

— Для героини «Грустничного варенья» озеро Байкал становится особенно значимым местом. А что оно значит для вас?

— В этом мы с ней схожи. Байкал для меня, по Кастанеде, место силы. Я родилась там, я там росла и впитывала его волшебную атмосферу. Невероятно сильную энергетически, мистическую. Я была очень необщительным ребенком, и природа мне давала все нужное, чтобы развиваться духовно. Непременно я слышала какие-нибудь легенды о знакомых местах: Живое и Мертвое озеро, скала Шаманка, Сарминское ущелье...Байкальские сказки — вообще отдельная история, особенно меня завораживала сказка про омулевую бочку... Идея антропоморфных сил природы не нова, конечно, она фигурирует в мифологии любого народа, но я особенно любила истории про богатырей Култука и Баргузина — так называются ветры, которые дуют на Байкале. Оттуда, наверное, пошло мое трепетное личностное отношение ко всему вокруг: к деревьям, к городам, к рекам. Непременно болтаю со знакомыми черемухами или растениями в саду, ругаюсь с кактусом, приветствую море, прощаюсь с Москвой, когда уезжаю... Довольно эксцентрично, но что поделать. Я и не подумаю избавляться от ощущения, что мир чутко слушает каждого из нас и часто готов идти навстречу. А подтверждения этому нахожу буквально каждый день.

— Истории, которые вы рассказываете, универсальны, они понятны и близки представителям любой культуры, но при этом в них прослеживаются традиции русской литературы. На ваш взгляд, может ли такое сочетание привлечь западного читателя?

— Насчет традиций русской литературы я не очень уверена... Мне кажется, что мои истории могут быть близки любому человеку вне зависимости от места обитания. Другое дело, что не все можно, к примеру, перевести на иностранный язык. Тот же суржик, южнорусский и малороссийкий говор, который меня так очаровал, что появился потом в романе «Купальская ночь, или Куда приводят желания» — как его перевести? Такие смешные трогательные словечки, певучие и образные... Впрочем, не я первая, не я последняя, кто пользуется местными диалектами, и до сих пор все было прекрасно. Другое дело, может ли привлечь российская действительность западного читателя. Я думаю, что да, причем теперь, в нынешней политической и социальной ситуации — даже больше, чем прежде! Мы ведь «terra incognita» до сих пор для всего мира, сколько лет прошло после падения «железного занавеса», а изменилось мало что, в сознании европейцев по поводу нас по-прежнему одни домыслы и легенды. Так что я мечтаю печататься и на Западе, чтобы европейские люди тоже познакомились с нашей действительностью через мои книги. А человеческие-то порывы и терзания у нас у всех схожи...

— Сейчас продолжается бум Young Adult Fiction. Если бы взялись писать для совсем молодой аудитории от 18 до 25 лет, о чем была бы ваша книга? Вообще насколько интересен был бы этот опыт для вас?

— Во-первых, я не считаю людей 18-25 лет «совсем молодой аудиторией», я считаю их взрослыми людьми... У меня есть друг, которому сейчас 22 года, он заработал на квартиру в Москве сам. А также похоронил отца и дважды съездил на Донбасс. У него жизненного опыта на несколько жизней вперед хватит. Люди возраста 18 плюс — совершенно взрослые, они не нуждаются, на мой взгляд, в какой-то особенной, на них ориентированной литературе. Они, как и все остальные, испытывают потребность просто в хорошей литературе, в богатом языке, в сложных, неоднозначных переживаниях и ситуациях. Да и вообще я не думаю, что литература может быть ориентирована на кого-то особо. Она есть — и все тут. Кому-то нравится, кому-то не нравится. И тот, кому не нравится, ее и с полки не берет. Не думаю, что я стала бы как-то сужать свой взгляд, чтобы обратиться направленно к определенной возрастной категории читателей. Сама не любила читать книги, которые мне так или иначе навязывали, всегда хватала с полок взрослую литературу самых разных жанров и авторов, и спасибо родителям, что не особо следили за тем, что я читаю.

— Расскажите о творческих планах. Планируете ли вы пробовать силы в других жанрах?

— Когда я пишу, я вообще не думаю о жанрах, это условность всего-навсего. Пишу то, что бы мне самой было интересно прочесть — оттого и все мои истории я горячо люблю прежде всего сама. Но планов в моей голове роится видимо-невидимо. Прежде всего, сейчас собираюсь переводить на английский язык один свой рассказ, или скорее, маленькую повесть. Интересно попробовать силы и за пределами нашей страны. При этом, конечно, я знаю, какой роман буду писать следующим, сейчас как раз набираю материал — и набираюсь сил, аккумулирую их в себе. А еще у меня есть пара замыслов, которые довольно сильно отличаются от того, что я пишу сейчас. Один с социальной подоплекой, один — практически с фэнтезийной, точнее, историко-мистической. Но об этом пока рано говорить. Давно заметила, чем больше рассказываешь о грядущих планах и задумках, тем сложнее их впоследствии реализовать. Это как напор в садовом шланге: будет слабее, если где-то есть течь.

 

Читайте все материалы рубрики «Любовные романы»

Поделиться с друзьями
Получите книгу в подарок!
Оставьте свою почту, и мы отправим вам книгу на выбор
Мы уже подарили 40228  книг
Получите книгу в подарок!
Оставьте свою почту, и мы отправим вам книгу на выбор
Мы уже подарили 40228  книг

Читайте также

Летнее чтение: книги, которые нужно взять в отпуск Познавательно
Летнее чтение: книги, которые нужно взять в отпуск
Лето — время открытий, в том числе и литературных. В сезон отпусков мы подобрали книги, которые сделают ваш отдых ярче
«Рождение праздника» Лица
«Рождение праздника»
Недавно близкий мне человечек, молодая женщина, со вздохом сказала, что следующий день рождения свой праздновать не будет
7+1. Успеть на неделе! Лица
7+1. Успеть на неделе!
Как прожить идеальную неделю? Отвечает Елена Вернер
Кухня воздушного замка Лица
Кухня воздушного замка
Елена Вернер о самом знаменитом замке в Нижней Саксонии
Ловушка снов Лица
Ловушка снов
Елена Вернер о сложностях переписки
Книги
Идеи для каникул: книги под горячий чай с печеньем
Мечтаете о тихих ленивых каникулах с горячим чаем или глинтвейном, домашним печеньем и мандаринами? Эти книги идеально впишутся в уютную атмосферу зимних праздников и помогут настроиться на романтический лад.