Рейтинги
Оксана Заугольная — автор, для которого триллеры и фэнтези становятся способом говорить о тревоге, семье и границе между человеком и чудовищем. В интервью она рассказывает о своем пути к издательствам, работе без вдохновения и о том, почему «Взгляд хищника» — это не только история о преследователе, но и о внутренних травмах, которые мы стараемся не замечать.
А для читателей электронной версии: в ЛитРес будет доступна дополнительная глава к роману «Взгляд хищника».
О творческом пути и жанрах
Вы начинали публиковаться широко только с 2023 года, хотя писали гораздо раньше — какие события или внутренние изменения заставили вас всерьез выйти на профессиональную арену именно в этот момент?
Мне бы очень хотелось сказать, что это было мое взвешенное решение, возникшее после каких-то событий, и еще что-то очень драматичное добавить, но увы. Это не зависело от меня. Время от времени мне говорят, мол, как много книг у тебя выходит, ты что, так быстро пишешь? но дело в том, что немалая часть этих книг была написана много раньше.
-17% Взгляд хищника 569 ₽ 683 ₽ Предзаказ Контент 18+
Мне просто никак не удавалось подпрыгнуть достаточно высоко, чтобы меня заметили:) Зато сейчас я часто подбадриваю начинающих писателей своим примером — не переставайте работать и однажды это обязательно сработает. Сейчас попасть в издательства стало проще — появилось много конкурсов и опенколлов, когда я начинала, было два конкурса и самотек.
Ваши тексты охватывают фэнтези, хоррор, триллер, детскую фантастику и детективы — есть ли у вас «любимый жанр», в который вы возвращаетесь снова и снова, и почему именно он?
Я выбираю, в каком жанре писать, под настроение. Но я хорошо помню, что я мечтала в самом начале творческого пути в первую очередь писать книги для миддл-грейд аудитории: 11-14 лет. Во взрослую литературу я пришла неожиданно для себя и пока не слишком здесь закрепилась. Наверное, всё дело в том, что я очень хорошо помню себя в этом подростковом возрасте, он для меня очень близок.
Многие ваши героини — сильные, нестандартные персонажи (например, дочь горгоны Солунай). Откуда вы черпаете силы и характеры для таких образов?
Я очень много читала. Сначала в детстве полностью перебрала и домашнюю и городскую библиотеку, потом был филфак. Поэтому типы героев я успела изучить насколько возможно полно и знаю, какие мне не нравятся. Мне не нравятся идеальные героини или всемогущие Мэри Сью, девы в беде и нытики. Так что каждая героиня (да и герой тоже) выстраивается мною до того, как пойдет в свой путь в книгу, от детства и до переломного для него момента так, чтобы у нее (или у него) было всё.
Детство, положительные качества, отрицательные и многое другое. Я стараюсь следить, чтобы герои даже в фэнтези не преображались как по мановению волшебной палочки в «лучшую версию себя», а не теряли свой стержень. То, что их делает ими. А стержень есть даже у сломленного и пережившего тяжелые моменты человека. Просто он не всегда об этом помнит.
Вдохновение и идеи
Какие не литературные источники вдохновения (музыка, фильмы, мифы, походы, диалектология — учитывая вашу карьеру) чаще всего стимулируют появление сюжетов?
В первую очередь фольклор и личный опыт. С фольклором вроде бы всё понятно — мы все так или иначе выходим из него, кто-то сознательно, а кто-то нет. Я делаю это сознательно, часто обращаясь к сказкам, быличкам и былинам.
С опытом чуть сложнее. Я с самого детства вела дневники, записывала забавные моменты жизни, со временем приучилась делать это в голове без посредника в виде тетрадки. В результате жизненный опыт я трансформирую во что-то, совершенно непохожее на то, с чего всё начиналось.
Но бывают и другие примеры. Например, история про Солунай появилась благодаря моему участию в инктобере 2018 года. Вместе с настоящими художниками я рисовала по словам-заданиям и неожиданно для себя получила начало истории. Солунай и Бануш появились сначала иллюстрациями, а уже потом выписанными характерами.
В ваших историях часто встречается граница между человеком и чудовищем — что для вас означает эта граница в реальной жизни и как она влияет на характеры?
Хотим мы, писатели, того или нет, но мы в своих текстах несем одни и те же основные мысли, раз за разом. Как говорится, «у кого что болит, тот о том и говорит». В зависимости от нашего писательского опыта, жанров или сознательного решения, это сильнее заметно или меньше. Это может соприкасаться с сюжетом или практически никак с ним не быть связанным.
Свои мысли я бы обозначила так: семья, тревога, страшнее человека зверя нет. В любой моей книге, будь то детская история, детектив или хоррор вы увидите хотя бы краешек семьи. Тех людей, которые всегда за тебя, даже если они не родные по крови. Почти в любой моей книге вы легко найдете и тревогу, островок неуютности встретится даже в детской истории, как предательство друга ради мнимой победы в истории для дошколят. И да, в большинстве моих историй человек носит в себе частицу чудовища. Чаще всего те, кто чудовища на самом деле, сильнее держатся за свою человечность, и наоборот. Совершенно не новая мысль, но я стараюсь ее обыграть по-разному.
Расскажите о моменте, когда идея для «Взгляда хищника» впервые возникла — был это образ, событие, фраза или что-то совершенно иное?
Триллеры занимают в моей жизни особое место. Знаю, что многие пишут и читают их как развлекательное чтиво, но для меня это нечто большее. Это возможность сказать читателю с травмой, что ты такой не один, я тебя слышу и я тебя знаю.
Большинство прочтет триллер именно как развлечение и это нормально и хорошо, я надеюсь, что мне удастся завладеть вниманием моего читателя. Но кто-то увидит в нем себя и поймет, что ему нужна помощь. И я не о внешней истории с преследователем и убийцей, дай Бог, чтобы никто не сталкивался с таким. Я о внутреннем. О том, что выглядит нормальным, но таковым не является. Не буду спойлерить. Что до самого вопроса... Дело в том, что мне попалась коробка с печеньем, на которой был изображен тигр. Очень красивая коробка и ужасно невкусное печенье. А глаза тигра смотрели так, будто убеждали меня в обратном. И да, с этой коробкой вы обязательно встретитесь во «Взгляде хищника».
О творчестве и рутине
Как выглядит ваш обычный писательский день — есть ли у вас строгий график или всё происходит по вдохновению?
У нас с вдохновением немного другие отношения. Оно приходит, чтобы подарить идею, и сваливает, когда приходит время работать:) Так что чаще всего я просто сажусь утром и пишу с перерывами на домашние дела до самого вечера. А когда уложу детей спать, пишу еще немного. В выходные, разумеется, пишу меньше, но, тем не менее, дней, когда я не пишу, у меня в год едва ли набирается на две недели.
Что вы делаете, когда сидите над сложным эпизодом, который никак не даётся — выключаете всё, ищете музыку, гуляете?
Если есть возможность, перехожу к другому эпизоду, потом возвращаюсь. Если такой возможности нет, может помочь музыка. Или я иду и пеку торт. Пока взбивается мусс, печется бисквит или выравниваются бока, сцена выстраивается сама собой. По секрету: самые сложные и вкусные торты рождаются вместе с триллерами и детективами.
Есть ли у вас ритуалы или «ритмы», которые помогают входить в творческое состояние?
Чашка чая и кусочек шоколада, иногда музыка. Вот и всё. Как я уже однажды говорила: «У меня трое детей, какие ритуалы, какие ритмы, зачем вдохновение». Просто пишу в свободное время каждый раз, когда оно появляется.
Карьерные размышления
Если бы вы могли встретиться с собой двадцатилетней — какую одну вещь о писательстве и карьере вы бы ей сказали?
Пиши больше. Пиши, не откладывай, даже если руки опускаются, если от издательств молчание или отказы. Ты очень пожалеешь, что не успела написать всё, что задумала. Потом у тебя на это не будет достаточно времени.
Вот только я это же самое говорю коллегам, на что получаю вербально или нет: «тебе хорошо говорить, у тебя книги уже выхо-о-одят», из чего я делаю вывод, что двадцатилетняя я себя бы тоже не послушала. Так что пусть живет спокойно и набивает свои шишки сама.
В интернет-магазине «Читай-город» на книги Оксаны Заугольной действует скидка 25% по промокоду ЖУРНАЛ. Подробные условия смотрите в разделе «Акции».
