Рейтинги
Его фильмы заставляют вздрагивать от каждого шороха, пугаться каждого звука, бояться собственного отражения. При этом Альфред Хичкок — не мастер дешевых трюков, а режиссер-интеллектуал. Его по праву называют королем психологического триллера, новатором, чьи приемы стали золотым стандартом для многих поколений кинематографистов.
-15% Комплект из двух книг: Хичкок о Хичкоке. Избранные сочинения и интервью Том 1 и Том 2 4039 ₽ Предзаказ Контент 18+
Его захватывающие истории вошли в историю кино, он знал, как завладеть умами зрителей по всему миру. Книга Сидни Готлиба «Хичкок о Хичкоке. Избранные сочинения и интервью» поможет узнать этого великого режиссера как человека и понять, в чем его феноменальность.
«Саспенс, макгаффин, камео, эффект „вертиго“ — все это связано с одним человеком, и имя ему Альфред Хичкок. От маленьких рассказов до культовых картин, от шуток на съемочной площадке до целого раздела в учебниках о кино — Хичкок не просто оставил след, он изменил кинематограф, поставил его на студийные рельсы и доказал, что кино — очень прибыльный бизнес.
Книга „Хичкок о Хичкоке“ показывает мастера с новой стороны, а именно остроумным литератором, который понимает не только в технических особенностях, но и заставляет драматургию работать на себя. А еще это исчерпывающий сборник мыслей и рассуждений, правил и эссе без преувеличения гениального кинематографиста, чьи работы даже спустя полвека приковывают у экранов».
Олег Костровский, редактор группы кино и театр издательства «Бомбора»
Альфред Хичкок со львом из заставки Metro-Goldwyn-Mayer
Саспенс: режиссерский прием или «игра зрителя в Бога»?
До Хичкока «развлекательное» и «серьезное» кино существовали в параллельных мирах. Его гениальность — в синтезе: он превратил триллер одновременно в массовое зрелище и глубоко авторское высказывание, подняв саспенс на принципиально иную высоту.
Сам режиссер любил объяснять разницу между внезапным испугом и нарастающим напряжением на простом примере. Если зритель видит тикающую под столом бомбу, а ничего не подозревающие герои спокойно пьют чай и болтают о пустяках — это саспенс, мучительное ожидание неизбежного. Если же бомба взрывается без предупреждения — это лишь секундный шок. Вся ткань хичкоковских фильмов соткана из растущего беспокойства. Причем тревога у него легко уживается с черным юмором, романтикой и бытовой иронией. Эта гремучая смесь не ослабляет страх, а, напротив, обостряет его: зритель расслабляется — и тут же попадает в ловушку.
«Кинематографический стиль саспенс заключается в возбуждении любопытства, когда публика затаивает дыхание, и в установлении соучастия между режиссером и зрителем, который знает, чему суждено произойти».
«Хичкок о Хичкоке»
Кадр из фильма «Птицы», 1963
Монстр по соседству
До Хичкока ужас в кино был неразрывно связан с готическими замками, вампирами, монстрами и людьми в жутких масках. Страшное находилось далеко от зрителя — в прошлом, в мрачной Трансильвании или в лаборатории безумного ученого. Хичкок же совершил то, что исследовательница Катажина Шмигьеро назвала «переносом страха в банальные источники»: он вывел хоррор из подвала на солнечный свет, в реальный мир, доказав, что нет ничего страшнее закрытой двери в собственной квартире.
Отныне декорациями для кошмара стали придорожные мотели («Психо»), тихие городки («Тень сомнения») и безоблачное побережье («Птицы»). Именно этот ход — помещение ужасного в повседневность — породил культурную волну, которую можно назвать «страшное рядом».
Как точно заметил Стивен Кинг, великие хорроры всегда бьют по фобиям общества. Хичкок бил без промаха: он показал, что настоящий монстр может носить маску улыбчивого соседа, тихого клерка или заботливого мужа. После его фильмов зрители перестали бояться вампиров — безобидные на первый взгляд люди оказались куда страшнее.
«Мне нравится заставлять публику теряться в догадках и никогда не позволять ей узнать, что произойдет дальше. Я постепенно и уверенно нагнетаю интерес и, в случае триллеров, довожу его до крещендо. Здесь не должно быть полумер».
«Хичкок о Хичкоке»
Примечательно, что сам Хичкок четко разделял триллер и хоррор. По его мнению, хоррор строится на физическом насилии и садизме, тогда как триллер — на психологическом напряжении. Режиссер настаивал: фильм может быть ужасающим, но не обязательно страшным, и наоборот. Именно в опоре на воображение зрителя, а не его рефлексы он видел залог долгой жизни жанра:
«Триллер должен быть искренним — чем более захватывающим, тем лучше. Именно поэтому настоящий триллер будет жить и процветать, а фильм-хоррор умрет».
«Хичкок о Хичкоке»
Альфред Хичкок на съемочной площадке
Режиссерские находки и смелые эксперименты
Режиссер настаивал на решающей роли музыки для создания настроения. По силе воздействия он ставил ее рядом с монтажом. Здесь он выступал продолжателем традиций немого кино, где музыка передавала то, что зритель еще не видит на экране, но о чем должен догадываться.
«Она позволяет выразить невысказанное. Например, два человека могут говорить одно, а думать совсем другое. Их взгляды соответствуют словам, но не мыслям. Они могут разговаривать вежливо и спокойно, но буря надвигается. Вы не сумеете передать настроение этой ситуации ни словом, ни образами. Но я думаю, что с помощью подходящей фоновой музыки удастся передать основную идею».
«Хичкок о Хичкоке»
Хичкок снимал не столько события, сколько переживания. Его знаменитая «субъективная камера» заставляет нас чувствовать себя героем картины. Режиссер вторгается в подсознание, делая зрителей соучастниками — подсматривающими, подозревающими, ошибающимися.
«Смысл в том, чтобы вовлечь зрителя в ситуацию, а не оставить его наблюдать за ней со стороны, издалека».
«Хичкок о Хичкоке»
Вспомните «Головокружение»: мы не просто наблюдаем за Скотти — мы смотрим его глазами, кружимся вместе с ним, разделяем его навязчивые идеи. «Эффект Хичкока» — трансфокация, при которой объект остается неизменным, а фон плывет, создает физическое ощущение паники и страха высоты.
От немецких экспрессионистов Хичкок унаследовал любовь к игре света и тени. Режиссер не просто освещал сцену — он рисовал: тень убийцы на шторе, неоновые отблески в лужах, контрасты — все это обостряло чувство надвигающейся беды. Как отмечает оксфордский исследователь Мюррей Померанс, спецэффекты Хичкока всегда заставляли зрителя верить в реальность происходящего.
Смелые эксперименты — такие, как иллюзия непрерывного кадра в фильме «Веревка», — были не демонстрацией виртуозной техники, а способом усилить ощущения тесноты, паранойи и неотвратимости. Именно это отличает новаторство от трюкачества.
Кадр из фильма «Психо», 1960
Монтаж как искусство иллюзий
Хичкок был убежден, что монтаж — душа кино, а склейка кадров рождает новый смысл. Технике столкновения кадров он учился у советских режиссеров Сергея Эйзенштейна и Всеволода Пудовкина, но пошел дальше. Хичкоковский монтаж стал инструментом усиления саспенса и способом сделать зрителя со-творцом.
Сцена убийства в душе в «Психо» — шедевр монтажной иллюзии. Она длится всего 45 секунд и состоит из более чем 50 склеек. Нам только кажется, что мы видим нож, входящий в тело, — на самом деле Хичкок ни разу не показывает прямого контакта. Он заставляет наш мозг дорисовать самое страшное за пределами кадра. И это снова умелая манипуляция.
А о монтаже «Веревки» режиссер говорил:
«В общей сложности у нас было 10 000 футов пленки, отснятой без склеек, от начала до конца, как театральная пьеса. <...> Мы добились напряжения и атмосферы тайны без открывающихся ставней, скрипучих дверей, сжимающихся пальцев или дома, наполненного жуткими тенями».
Хичкок доказал главное: не обязательно показывать «самое страшное» — достаточно правильно чередовать планы и менять акценты, а мозг зрителя достроит ужасающую картину сам.
Альфред Хичкок
Нестандартные темы и психоанализ: «Не дать зрителю уснуть в кино!»
Хичкок смело брался за сложные, непопулярные или табуированные темы, воспринимая их как вызов. В фильме «Незнакомцы в поезде» он исследует тему токсичных отношений, в «Спасательной шлюпке» показывает крушение человечности во время войны, в картине «Топаз» рассказывает о маленьких людях в жерновах истории, о несовершенстве человека и безнаказанности зла.
«Формула создания картины заключается в следующем: необходимо найти единственную проблему, которая была бы достаточно увлекательной, чтобы удерживать внимание людей, наблюдающих за разворачивающимися событиями, и в то же время не настолько сложной, чтобы требовать от них напряженной концентрации».
«Хичкок о Хичкоке»
Режиссер развивал тему «ложного опознания» и «ложного обвинения» («Не тот человек» и «К северу через северо-запад»). Его героя могут просто «назначить виноватым», — и ему придется жить в чужой версии себя, не понимая, кто он на самом деле.
Хичкок был, пожалуй, первым режиссером, кто перенес психоанализ на широкий экран. Возможно, именно интерес к идеям Фрейда помог ему разработать уникальные инструменты манипуляции зрителем. Многие его сцены сюрреалистичны: фантазии, видения, сны, заставляющие сомневаться в реальности происходящего. Кстати, сюрреалистические нотки «Завороженному» придал сам Сальвадор Дали, создавший сцены сна главного героя.
«Если бы я снимал „Золушку“, все искали бы труп».
«Хичкок о Хичкоке»
Хичкока интересовали не убийства сами по себе, а то, что за ними стоит: страхи, одержимость, двойничество, травмы. В «Головокружении» он исследует навязчивую идею и попытку слепить из живого человека образ умершей. «Психо» — блестящий пример фильма о расщепленном сознании. Это тематическое новаторство открыло дорогу бесконечным психологическим триллерам, заполонившим экраны во второй половине XX века.
Альфред Хичкок за пасхальным столом
Трейлеры-перфомансы и тело в Темзе: Хичкок и маркетинг
Хичкок превратил имя режиссера в бренд. Он продавал фильм не только названием и актерами, но и своей персоной: на афишах, в промороликах и даже в самих картинах всегда присутствовали его узнаваемый силуэт, голос, ироничный тон. Режиссер снимался в эпизодических ролях, и делал так, что зритель шел «на Хичкока», как идут на звезду.
Все, что окружало фильм: трейлеры, афиши, публичные появления, — работало на узнаваемость картин и формировало ожидания. Хичкок был тем еще остряком! В трейлере к «Безумию» он плавал в Темзе, одетый в костюм и ботинки. На самом же деле это был манекен, но шуму такой ход наделал много!
Режиссер одним из первых увидел в трейлере перфоманс, с помощью которого можно «вести» зрителя по фильму, создавая интригу без спойлеров. Так, он адресовал фильмы одновременно двум аудиториям: массовой, обещая сильные эмоции, и взыскательной, предлагая пищу для ума.
Кульминацией маркетингового гения стал прокат «Психо». Хичкок объявил, что пускать зрителей в зал после начала сеанса запрещено: «Вы должны увидеть „Психо“ с самого начала». Он превратил фильм в событие, которое нельзя понять, наблюдая с середины. Очереди, расписания, правила просмотра — этот подход повышал ценность кинотеатрального опыта и создавал небывалый ажиотаж, изменив представление о том, как можно продавать кино.
Постер к фильму «Психо»
Кинематограф Хичкока: массовое развлечение или интеллектуальный артхаус?
Феномен Хичкока в том, что его фильмы работают на двух уровнях одновременно. Внешне это захватывающие истории, в которых есть все, чтобы привлечь массового зрителя: роскошные женщины, шпионы, тайны и неожиданные развязки. Их можно смотреть с удовольствием и с попкорном.
«Такие сцены, от которых кровь быстрее бежит по венам, очень полезны при несварении желудка, подагре, ревматизме, радикулите и преждевременном старении. Зрители жаждут острых ощущений, кинотеатры жаждут зрителей, режиссер жаждет кино, и все счастливы».
«Хичкок о Хичкоке»
Но стоит копнуть глубже — и возникают вопросы о вине, желании, страхе, внутренних демонах... Интеллектуалы нашли в его кадрах то, о чем грезили: символы, метафоры, подтекст. Именно поэтому Франсуа Трюффо посвятил Хичкоку книгу-интервью, представив его как знаковую личность в истории кино, философы Славой Жижек и Мишель Фуко писали о его фильмах трактаты, а Жиль Делез использовал его образы для объяснения теории кино.
Хичкок гениален потому, что заставил нас полюбить ощущение страха. Он подарил нам возможность, сидя в безопасном месте, в мягком кресле, пережить то, что в реальности убило бы нас, и выйти из зала живыми. Только чуть более нервными.
«Страх — это важный жизненный принцип, но он приятен только в том случае, если мы одновременно, хотя, возможно, лишь подсознательно, понимаем, что за опасности, которые обостряют наши ощущения, „не нужно платить“».
«Хичкок о Хичкоке»
***
В интернет-магазине «Читай-город» на книгу Сидни Готлиба действует скидка 23% по промокоду ЖУРНАЛ. Подробные условия смотрите в разделе «Акции».
