Я в восторге от произведений Цвейга. Читаю каждую новеллу с упоением, проваливаясь в чувства героев, как в бездонное озеро.
Автор может по праву считаться мастером создания пейзажа: не перегруженного, лаконичного и невероятно яркого. А описание чувств и их метаморфоз просто вызывают восторг и удивление в точности своей передачи и красоты: сильно, проникновенно, близко в сути самой человеческой души. Здесь встречаются любовь и боль, конец детских грëз и трагедия взрослого сердца, обман, страсть, смерть.
Каждая новелла просто прекрасна, гармония кипит ароматным варевом в котле творчества писателя.
Особенно меня покорила новелла "Жгучий секрет", к которой автор так тонко противопоставил расцвет весенней природы предгорья и угасания детских мечтаний и наивной веры. Великолепный ход столкнуть "взрослое" и "детское", смешать в коктейле и вылить в строки: вкус поражает своей остротой.
Нельзя обойти стороной сильный "Амок", где трагедия балансирует на границе безумия, а так же трепетную новеллу "В сумерках", от которой захватывает дыхание - страсть и робость волшебно вальсируют на её страницах.
Чтобы вы понимали, просто несколько цитат из различных произведений:
"В воздухе чувствовалась весна. В небе порхали облака, белые, резвые, какими они бывают только в мае и июне, когда, беспечные, юные, они мчатся, играя, по синей дороге, то прячась за высокие горы, то обнимаются и убегают, то сжимаются в платочек, то разрываются на полоски и, наконец, дурачась, нахлобучевают белые шапки на вершины гор."
????????????
"Это были последние слёзы его детства, в последний раз он плакал навзрыд, как плачут женщины, с наслаждением и страстью. Он выплакал в этот час неистового гнева и доверчивость, и любовь, и простодушное уважение - всё своё детство."
????????????
"... тем "я", каким я был... я уже давно перестал быть... я продолжаю жить в квартире своего бывшего "я" и пишу за его столом, его пером и его собственной рукой. От этого человека, и как раз под влиянием той ночи, я отрешился совершенно, я гляжу на него теперь со стороны, бесстрастно и трезво, я могу его описать, как товарища, сверстника, друга, о котором знаю много существенного, но которым сам отнюдь уже не являюсь. Я мог бы о нём говорить, порицать его, строго осуждать и при этом вообще не чувствовать, что когда-то он был мной."
Рейтинги