РейтингиОтрывок из книги «Четыре жизни Хелен Ламберт»
2024
УДК 821.111-312.9(73)
ББК
84(7Сое)-44
С97
Constance Sayers
A WITCH IN TIME
Copyright © Constance Sayers, First published by Redhook Books/Orbit
Copyright © Translation rights arranged by Sandra Dijkstra Literary Agency
Перевод Ольги Захватовой, под редакцией Евгении Сафоновой
и Вячеслава Бакулина
Иллюстрация на обложке Виктории Лебедевой
Сэйерс, Констанс.
С97
Четыре жизни Хелен Ламберт / Констанс Сэйерс ;
[перевод с английского О. Захватовой]. — Москва : Эксмо,
2024. — 544 с. — (Магистраль. Главный тренд).
ISBN 978-5-04-164802-2
В 1895-м её звали Джульетта. В 16 лет она стала музой и воз-
любленной женатого художника — и это принесло ей только боль.
В 1932-м её звали Нора. Она сбежала в Голливуд от любовника,
награждавшего её побоями, навстречу блеску и славе кинозвезды.
В 1970-м её звали Сандра. Она играла в музыкальной группе,
влюбилась в чужого мужа и обнаружила, что умеет исцелять нало-
жением рук.
Сейчас её зовут Хелен Ламберт. Ей 33, она руководит крупным
журналом и только что развелась. На свидании вслепую она встреча-
ет мужчину, который утверждает, что любил её в прошлых жизнях
и что она обречена умереть, едва ей исполнится 34. А чтобы разо-
рвать проклятый круг смерти, перерождений и любовных интриг,
делающих несчастной её и других, Хелен придётся пожертвовать
самым дорогим...
УДК 821.111-312.9(73)
ББК 84(7Сое)-44
© Захватова О.С., перевод на русский
язык, 2023
© Издание на русском языке,
оформление. ООО «Издательство
ISBN 978-5-04-164802-2
«Эксмо», 2024
Посвящается моей сестре,
Лойс Сэйерс
Я безнадежно влюблён в воспоминания.
В эхо из другого времени и места.
Майкл Фоде
ГЛАВА 1
Хелен Ламберт
Вашингтон, 24 мая 2012 года
Не успела я развестись, как друг уже устроил мне
свидание вслепую. Зайдя в бар отеля «Софитель» на
15-й улице, я спросила мистера Варнера. Хос-
тес указала на мужчину, сидящего в одиночестве
у окна.
Вашингтон по сути своей — это благородный юж-
ный город с соответствующим дресс-кодом. В ком-
нате, пестрящей темно-синими костюмами, галсту-
ками-бабочками и летними хлопковыми платьями,
Люк Варнер выглядел абсолютно не к месту. С ног до
головы одетый в черное, он напоминал арт-директора
из Сохо1, который ошибся станцией, вышел на Пенн-
Стэйшн и очутился среди тучных мужчин с бурбоном
в руках и сигарами в зубах.
Он поднял глаза, и вся его эффектность вмиг испа-
рилась. Люк Варнер не обладал некими особенными
чертами лица. Напротив, он выглядел нейтрально, точ-
но излюбленная пара брюк цвета хаки. На мгновение
мне стало любопытно, о чем вообще думал Микки,
1 Манхэттен.
– 7 –
К О Н С ТА Н С С Э Й Е Р С
когда устраивал нам встречу. Этот мужчина был со-
вершенно не в моем вкусе.
— Хелен Ламберт. — Я протянула липкую от влаж-
ности руку (признак того, что я не ходила на свида-
ния почти десять лет). Я думала, встреча не затянется.
Решила, что пропустим стаканчик-другой, и на этом
все. Я только начала оправляться после развода, и
тренировочное свидание должно было пойти мне на
пользу.
— Очень приятно. Люк Варнер. — Мужчина встал;
долю секунды он изучал меня, как будто удивляясь
чему-то.
Несмотря на собственное разочарование, я слегка
опешила. Неужели я тоже не соответствовала описа-
нию Микки? Люк задумчиво уселся на место, как буд-
то разгадывая головоломку. После того как он жестом
пригласил меня присоединиться, между нами воцари-
лась долгая и настороженная тишина.
— Микки рассказывал о твоем доме. Сказать, что
он восхищен, это ничего не сказать. — Я села и при-
нялась болтать, нервозно теребя на коленях тканевую
салфетку. К моему ужасу, белые нитки начали преда-
тельски рассыпаться по всей черной юбке.
Я махнула салфеткой в сторону хостес, будто в знак
капитуляции.
Уголок рта Варнера приподнялся — его умилили
мои тщетные попытки привлечь внимание админи-
стратора. В то же время я почувствовала, что пере-
игрываю, почти как актриса водевиля.
— Ну, вообще-то он старый, — признался Люк.
— А? — Я бросила на собеседника озадаченный
взгляд.
– 8 –
Ч Е Т Ы Р Е Ж И З Н И Х Е Л Е Н Л А М Б Е Р Т
— Дом, — усмехнулся Варнер. — Ты спрашивала о
доме. — В голосе послышалась хрипотца, как бы на-
мекающая на то, что Варнер любил покурить. — Мне
нравятся дома с историей. С «характером», как сейчас
говорят.
— С характером, — кивнула я. — Микки рассказы-
вал, что мы вместе работаем?
Люк с ухмылкой откинулся на спинку стула.
— Я слышал, ты руководишь журналом.
— Да. «В кадре». — Я гордо выпрямилась. — На-
звание олицетворяет взгляд на фотографию, на то, что
находится в объективе, или, как гласит название, «в
кадре». Мы следим за тенденциями и за тем, что по-
падает в центр внимания, будь то политика, культура,
религия, мода, образ жизни... Наши репортеры рабо-
тают по всему миру, а фотографии получили широкую
огласку.
Слова звучали как текст из буклета, поэтому я
смолкла. И удержалась от уточнения, что журнал
только что получил Национальную премию и был
охарактеризован как «одно из самых важных изда-
ний, вносящих вклад не только на национальном, но
и мировом поприще».
Хостес наконец-то протянула мне новую черную
салфетку, и я расстелила ее на коленях. Я так сильно
нервничала, что мне пришлось скрестить ноги, чтобы
остановить странный мандраж. С чего вдруг я вол-
нуюсь перед мужчиной, который показался мне со-
вершенно не интересным? Я списала все на нервы;
в конце концов, это мое первое свидание за долгое
время. И тем не менее было что-то еще...
– 9 –
К О Н С ТА Н С С Э Й Е Р С
— «В кадре», верно, — заметил он. — Видел его в
газетных киосках.
— Это крупный журнал. Крупнее большинства, —
заново начала я. — Фотографии просто отпадные.
С глубоким вздохом Люк посмотрел на стол.
— Ты не изменилась. Нет, конечно, ты изменилась...
особенно волосы. Они теперь медного оттенка. — Он
принялся разглядывать вилку. — Прости, — пробор-
мотал он.
— Прошу прощения? — Я решила, что неправиль-
но его поняла. — Мы только что познакомились. —
Смеясь, я поменяла местами вилку и нож.
Люк открыл меню, просмотрел названия блюд, по-
сле чего бросил его на стол.
— Я никого тебе не напоминаю? — уточнил он,
склонив голову.
Я в ответ смущенно покачала головой.
— Мы разве встречались? У меня ужасная память.
— Совсем никого? В самом деле? — Люк наклонил-
ся, чтобы я лучше рассмотрела его лицо.
Его некрупные темно-синие глаза как будто танце-
вали над зажженной свечой. Я заметила на лице слу-
чайный загар, какой появляется после работы в саду,
и однодневную светлую щетину — или, может, седую?
В тот момент, при свете свечи, что-то в нем действи-
тельно показалось знакомым.
— Нет, — заверила я. Хотя это была ложь.
— Ненавижу этот момент. — Люк Варнер нервно
потер колени. — Уже тридцать лет как ненавижу, но ты
все равно меня зовешь, и все повторяется снова. — Для
драматизма он очертил в воздухе круг тонким указатель-
ным пальцем. — Что-то давненько я тебя не видел.
– 10 –
Ч Е Т Ы Р Е Ж И З Н И Х Е Л Е Н Л А М Б Е Р Т
— Прошу прощения? Я... тебя что? Зову?
— Ну да. Впервые это случилось в тысяча восемьсот
девяносто пятом году во Франции. — Он взял паузу. —
Нет, если быть точным, это была твоя мать, но нам не
обязательно вдаваться в подробности.
— Моя мать?
Я представила Марджи Коннор, мою маму, которая
в тот самый момент поедала «Гауду» и распивала вино
в книжном клубе. В этом месяце они снова приступи-
ли к «Библии ядовитого леса»1.
— Потом мы встречались в Лос-Анджелесе в ты-
сяча девятьсот тридцать пятом году. А последний раз
был в Таосе в семидесятом. Честно говоря, я бы пред-
почел, чтобы ты вернулась в Венецию или в другое
более интересное место. Этот Вашингтон — то еще
болото. — Люк Варнер нахмурился. — Я знаю, ты ви-
дишь в нем сходство с Парижем, но... — Голос стих, и
Люк небрежно устроился в кресле, как будто только
что закончил рассказ о дне в офисе.
Я выдохнула достаточно громко, чтобы ненароком
привлечь внимание мужчины за соседним столиком.
— Позволь прояснить. Я звала тебя в 1895 году? —
Положив на стол салфетку, я посмотрела на куртку.
Затем встала. — Мистер Варнер, мне жаль, но вы,
должно быть, перепутали меня с кем-то другим.
— Хелен, — сказал он с напором, который меня
удивил. — Давай обойдемся без драматизма. Театраль-
ность — не мой конек. Присядь.
— Присесть? — Я наклонилась, положив руки на
стол. — Вы сумасшедший, мистер Варнер. Я вас не
знаю. Мне тридцать три года, а не сто. Я никогда не
1 Роман Барбары Кингсолвер.
– 11 –
К О Н С ТА Н С С Э Й Е Р С
встречала вас во Франции или где-либо еще. А моя
мать работает в Национальном институте здоровья.
Уверяю вас, она не... звала вас в 1895 году.
— Хелен. — Варнер понизил голос. — Сядь.
И по какой-то странной причине я послушалась и
опустилась на стул.
Мы сидели и смотрели друг на друга. Свечи на сто-
лах напоминали маленькие уличные фонари. В тот мо-
мент я почувствовала что-то знакомое. И тогда меня
осенило. Газовые фонари? Я покачала головой, чтобы
отпугнуть четкий образ залитого светом мужчины. Об-
разы в голове сменяли друг друга как вспышки. Я уви-
дела Люка Варнера в экипаже, и он улыбался мне,
пока мы ехали по широкому бульвару. Поездку со-
провождало решительное цоканье копыт по мостовой.
Повсеместно мерцающий свет, словно включенный
под одеялом фонарик, выделял его лицо. Одежда вы-
глядела странно неуместной — почти викторианской.
Обстановка тоже казалась странной. Я покачнулась на
стуле, держась за стол обеими руками, затем поверну-
лась и посмотрела в окно. Мне чудилось, что освещен-
ные гирляндами деревья покачивались и заговорщиц-
ки мерцали друг другу, озаряя Люка светом из иного
времени. В тот момент Люк Варнер напоминал мне
трагического героя из стихотворения Шелли.
Странный мужчина отодвинул меню.
— Недавно ты обратилась ко мне и попросила кое-
что сделать. Я выполнил твою просьбу.
Я уже хотела запротестовать, но он вдруг поднял руку.
— Хелен, ты серьезно? Мы ведь оба знаем, о чем
я говорю.
И да, я знала, о чем шла речь.
ГЛАВА 2
Хелен Ламберт
Вашингтон, январь 2012 года
В конце января мой муж Роджер объявил о растор-
жении наших отношений. К юристам мы не торопи-
лись, поскольку никто из нас не собирался разводить-
ся, даже невзирая на годичную разлуку. Мы пробовали
терапию. Мы пробовали жить вместе, пробовали жить
отдельно, но, казалось, ничто не помогало нашему
брачному союзу. Я чувствовала себя брошенной ради
его первой и единственной любви — галереи «Ган-
новер».
Роджер был главным куратором и директором га-
лереи, в которой хранилось более трех тысяч фран-
цузских и американских картин, а также одна из
крупнейших коллекций черно-белых фотографий, ког-
да-либо собранных в США. Для Роджера «Ганновер»
был не просто зданием; все оказалось гораздо слож-
нее — муж был поистине одержим своим детищем.
Коллекция занимала все его время, и места на шедев-
ры никогда не хватало. Я находила эскизы зданий и
планы этажей на салфетках и бумажных лоскутках.
Даже в ванной! Мне было трудно привлечь внимание
Роджера к чему-то настолько обыденному, как, напри-
– 13 –
К О Н С ТА Н С С Э Й Е Р С
мер, к ремонту сломавшейся посудомоечной машины.
За три года он провернул многомиллионную кампа-
нию (восемьдесят пять миллионов долларов, если быть
точнее), чтобы построить идеальный «дом» для своей
коллекции. Успеху этой кампании немало способство-
вал найм Сары Дэвидз, которая, по всей видимости,
являла собой настоящий феномен в том, что касалось
сбора средств. Роджеру удалось увеличить посещае-
мость музея до 425 000 человек. Неплохо, учитывая,
что его частная галерея конкурировала с бесплатны-
ми смитсоновскими музеями, разбросанными по все-
му Вашингтону. В нашем городе-музее королем стал
Роджер Ламберт — вундеркинд в мире филантропии,
безумный гений! О нем писали в «Нью-Йорк таймс»,
«Вашингтон пост» и в «Хрониках филантропии». Он
даже успел выступить со знаменитой речью о том, как
простые организаторы способны собрать деньги на
любимые сердцу дела! А потом он взял и шокировал
жителей Вашингтона (возможно, даже некоторых из
величайших создателей музеев): начал сотрудничество
не с американским архитектором, а с японской фир-
мой. Цель столь необычной коллаборации заключа-
лась в строительстве стеклянной конструкции в пер-
спективном прибрежном районе города. Попытка
перенести «Ганновер» с нынешнего места, из старого
георгианского особняка на Резервуар-роуд, на модный
участок Мэйн-авеню настроила против Роджера весь
музейный мир. В конечном счете «Вашингтон пост»
назвал его бесценный дизайн «дорогой пародией на
пирамиду из кубиков льда». Поскольку величествен-
ный особняк-лабиринт в верхнем Джорджтауне те-
перь пустовал, дети начали бить в нем окна, вызывая
– 14 –
Ч Е Т Ы Р Е Ж И З Н И Х Е Л Е Н Л А М Б Е Р Т
тем самым гнев исторического сообщества. Так Род-
жер Ламберт попал в немилость.
Мы с Роджером гремели чуть ли не на весь Вашинг-
тон. Наша парочка славилась приемами, которые мы
давали в своем доме на Кэпитол-Хилл. Каждый месяц
мы устраивали званый ужин, о гостях которого впо-
следствии писали в моем журнале. В гостиной прекрас-
но размещалось человек шестнадцать, поэтому участие
в ежемесячных собраниях стало для знаменитостей
весьма желанным событием. Мы с Роджером с осто-
рожностью составляли список, смешивая художников
с политиками, математиков с музыкантами. Раз в год
мы устраивали ужин только для художников или по-
литиков, но нам обоим нравилось соединять несоеди-
нимое и наблюдать за растущим напряжением. При-
глашали гостей мы без всяких затей: один телефонный
звонок — и люди слетались со всего мира, чтобы про-
сто посидеть за нашим столом. Однако без казусов все
равно не обходилось. Один известный фотограф, напри-
мер, однажды отклонил приглашение, заявив, что мы с
мужем «слишком буржуазны». Да, это отчасти правда,
но ведь в этом вся соль! Еще был случай, когда из на-
шего дома пулей вылетел известный актер, потому что
мы усадили его рядом с ученым, который понятия не
имел, кто он такой. К сожалению, на Мэриленд-авеню
такси — редкое явление, поэтому ему пришлось прове-
сти целых десять минут на ледяном январском холоде,
ожидая водителя из Нигерии, который тоже не имел
представления, кто его пассажир.
Но все закончилось в конце января, когда Роджер
пригласил меня на ужин в наш излюбленный вьетнам-
ский ресторан на Коннектикут-авеню и объявил, что
– 15 –