Уилл Грэм

Уилл интроверт и эмпат-савант. Ему трудно выдерживать шумные компании, он избегает прямого взгляда и держится отстранённо, потому что любое эмоциональное «излучение» собеседника отражается в его сознании как собственное чувство. Доктор Чилтон называет это «эмпатическим расстройством»: Грэм буквально «примеряет» чужую психику, чему способствует фотографическая память. Из-за постоянного погружения в тьму убийц Уилл подвержен бессоннице, мигреням и приступам диссоциативных фантазий, но при этом сохраняет сочувствие слабым и горячую любовь к животным.

Официально Грэм — преподаватель судебной психологии ФБР, не имеющий сверхъестественных даров, однако его когнитивные навыки выделяются среди коллег:

• Эмпатическая реконструкция: входя в место преступления, он мысленно «отматывает» события назад и переживает убийство глазами маньяка, восстанавливая мотив и последовательность действий.
• Эйдетическая память: запоминает мельчайшие детали обстановки и речи, что помогает сопоставлять разрозненные улики.
• Аналитический инстинкт: мгновенно выделяет странность в привычной картине (например, анатомический рисунок «Wound Man» у Лектера), что позволяет вывести преступника на чистую воду.
• Стрелковая и тактическая подготовка: курсант Квантико, Грэм владеет огнестрельным оружием, хотя предпочёл бы никогда им не пользоваться.

История персонажа:

Будучи агентом поведенческого отдела, Уилл поймал нескольких серийных убийц, но получил тяжёлое ранение от доктора Ганнибала Лектера, когда раскрыл, кто скрывается под маской блестящего психиатра.

Поправившись, Грэм ушёл из полевых расследований и преподавал в академии ФБР, пока Джек Кроуфорд не вернул его для поимки «Зубной феи» Фрэнсиса Долархайда. В экранизации NBC события развернулись иначе: Лектер долго выдаёт себя за друга, манипулируя лабильной психикой Уилла. После череды взаимных обманов и судебного процесса Грэм всё-таки помогает арестовать Ганнибала, но их странная связь остаётся нерушимой. Закрыв дело Долархайда, герой пытается вернуться к тихой жизни с собаками, однако сознание, однажды проникшее «в разум чудовищ», уже никогда не будет прежним.