Рейтинги
Как получилось, что вы стали писателем?
Ответить на этот вопрос непросто, потому что я немного путаюсь в хронологии. Многие писатели рассказывают, что начали сочинять ещё в детстве, и я не исключение. В школе я тоже пробовала писать, но это были, скорее, творческие эксперименты, а не что-то серьёзное. Я не воспринимала это как профессиональный подход, просто писала по наитию, без особых задач.
Моя история началась с того, что я всегда мечтала стать журналистом. Мне нравилось писать журналистские тексты для газет или интернет-порталов. Я чётко шла к этой цели и поступила на факультет журналистики. Однако на пятом курсе университета всё изменилось. К нам пришёл преподаватель, который вёл курс, связанный с художественным письмом. Он сказал: «Вы уже почти состоявшиеся журналисты, но почему бы не попробовать себя в другой сфере?» И предложил написать короткие художественные рассказы.
Тогда я впервые серьёзно попробовала написать прозу. Это был юмористический рассказ о поездке на море. Хотя сам текст не сохранился, мне очень понравился сам процесс. После этой лекции, буквально перед защитой диплома и госэкзаменами, я поняла: «Я не хочу быть журналистом. Я хочу быть писателем».
Сейчас я осознаю, что можно совмещать обе профессии, но тогда это казалось мне единственно верным решением. Правда, писала я после этого нерегулярно — работа и жизнь часто отвлекали. Но настоящий переломный момент наступил в 2019 году.
Я всегда считала, что писатели не обязательно должны страдать или переживать трагедии, чтобы создавать книги. «Можно писать из радости», говорила я. Но, как это часто бывает, судьба распорядилась иначе. После гибели моего папы у меня появилась одна мысль, которая меня глубоко тронула: он никогда не прочитает мои книги.
Примерно через год после его смерти я села за написание книг с особой сосредоточенностью. Тогда начались первые успехи: я попала в длинный список премии «Лицей», потом в короткий. Затем меня заметили издательства, и я начала сотрудничать с «Эксмо». Так вышла моя книга «Бабушка». Именно так сложился мой путь к тому, чтобы стать писателем.
Почему вы выбрали именно Вологодские деревни?
Всё просто: я сама родом из Вологодской деревни. И я уверена, что нужно писать о том, что тебе хорошо знакомо. Если речь идёт о чувствах — это те эмоции, которые ты сам испытывал. Если о местах, то только те, где ты бывал или прожил достаточно времени.
Однажды я попробовала написать историю, действие которой происходило в совершенно незнакомой мне местности. Но у меня ничего не вышло, потому что я никогда не была там и не чувствовала эту атмосферу. После этого случая я решила больше так не экспериментировать. Либо это полностью вымышленный мир, либо места, где я реально бывала.
Я выросла в небольшом посёлке Вологодской области, где прожила до 15 лет. Потом учёба, работа, но я всегда возвращаюсь туда на новогодние праздники и провожу там большую часть лета. Прошлым летом я гуляла по родному посёлку и вдруг начала замечать каждую деталь: травинки, деревья, мосты, дома. Я подумала: «Неужели всё это так сильно повлияло на меня? Неужели именно здесь прошло моё детство?»
Когда я обсуждала это с мужем, он сказал: «У вас действительно удивительно красивые места. Настоящий источник вдохновения». Хотя мой район — это даже не самый живописный уголок Вологодской области. Он находится на границе с Ленинградской и Новгородской областями, в самом углу. А ведь в регионе есть невероятно красивые сёла и городки, которые буквально захватывают дух. И, находясь там, невозможно остаться равнодушным.
Как возникла идея для написания вашей замечательной истории «Бабушка сказала сидеть тихо»?
На развороте книги «Бабушка сказала сидеть тихо» есть посвящение моему мужу, где я благодарю его за то, что без него этой книги просто не было бы. Однако забавно, что не все правильно поняли эти слова. Некоторые подумали, будто у него была какая-то своя история на эту тему, но это абсолютно неверно.
Всё произошло так: однажды он прислал мне в одной из социальных сетей небольшой отрывок текста, буквально шесть-семь предложений. Мой муж инженер, достаточно серьёзный человек, хотя творческой жилкой он всё же не лишён. Когда я прочитала этот текст, мне показалось, что написано действительно интересно и классно, но я совершенно не понимала, как реагировать. Ведь обычно он никогда не занимается чем-то подобным и уж точно не присылает мне тексты.
Позже он пришёл ко мне (мы находились в одной квартире) и спросил: «Ну как?» Я ответила: «Неплохо написано». А потом спросила: «Что это вообще такое?» Он ответил: «Я придумал для тебя сюжет книги». И рассказал свою идею. В ней был шкаф и ребёнок, которого, наказывая, сажали внутрь этого шкафа.
Меня эта концепция зацепила, и я начала писать. Когда я закончила историю, то показала её мужу, он всегда мой первый читатель, как для ранних черновиков, так и для финальных версий. К моему удивлению, он пришёл с широко распахнутыми глазами и сказал: «Ты что написала? Это совсем не тот сюжет, который я придумал!»
Оказалось, его задумка была совершенно другой. Я лишь сказала: «Ну, я писатель, а за идею спасибо!» Кстати, забавный момент: три предложения из того самого абзаца, который он мне прислал, я вплела в книгу. Они органично вписались настолько, что сейчас даже я сама с трудом могу их найти, если не перечитывать нашу старую переписку.
Эта маленькая «шалость» меня очень веселит, возможно, только меня. Но мне кажется, это добавило истории особый шарм.
Бывало ли так, что вам становилось настолько жаль героя своей книги, что вы начинали ему «подыгрывать», облегчая его жизненные трудности?
Интересный вопрос, но на самом деле такого со мной не случалось. Я всегда стараюсь придерживаться той линии, которую изначально задумала для героя. Конечно, как читатель, мы все иногда испытываем сострадание к персонажам книг или фильмов. Сидишь и думаешь: «Вот бы всё сложилось иначе, пусть у него всё будет хорошо». Это нормальная человеческая реакция.
Однако, когда ты писатель, у тебя есть своя задача и план. На мой взгляд, нельзя просто взять и «подыграть» герою, облегчив его судьбу. Например, вспомним книгу «Бабушка сказала сидеть тихо». Я видела отзывы читателей: кто-то благодарил за светлую концовку, а кто-то считал её слишком приторной, обвиняя меня в том, что я специально смягчила финал. Мол, если бы концовка была такой же тяжёлой и жёсткой, как вся история, это выглядело бы более честно.
Но я с этим не согласна. Я заранее знала, что концовка будет хорошей. Если вдруг у героя всё плохо сменилось на всё хорошо, то только потому, что так было задумано изначально. Это часть моего замысла, а не попытка подстроиться под эмоции героя или свои собственные чувства.
С какими писателями вы ощущаете творческое родство? Кого бы вы могли назвать своими учителями в литературе?
Список тех, с кем я чувствую творческое родство, получился бы довольно длинным, но я постараюсь его сократить. Например, я учусь у Гоголя — пытаюсь, хотя пока не уверена, что у меня это хорошо получается. Даже просто попытка приблизиться к его мастерству кажется мне невероятно сложной задачей. Я искренне восторгаюсь им.
Если говорить о российских авторах, то моим самым любимым писателем является Салтыков-Щедрин. Его стиль, его «уездность», как мне кажется, особенно близки мне. Что касается зарубежной литературы, то её я читала больше для удовольствия, чем для профессионального заимствования. Однако я уверена: хороший писатель должен быть хорошим читателем. Мы постоянно учимся у других авторов, даже у современных коллег. Но я не стремлюсь подражать кому-то конкретно, потому что это уже был бы другой путь.
Тем не менее, у каждого автора можно взять что-то полезное. Например, иногда думаешь: «Вот здесь отлично построен сюжет, надо взять на заметку». А где-то, наоборот, понимаешь: «Так я бы точно не хотела писать».
Особенно важным для меня стал опыт Наринэ Абгарян и её книга «С неба упали три яблока». Именно эта история стала для меня настоящим откровением. До этого я пыталась писать что-то абстрактное: фантастику, апокалипсис, выдуманные миры. Но ничего не клеилось. После прочтения её произведения, основанного на реальной жизни её родного городка в Армении, меня осенило: нужно писать о том, что тебе наиболее близко. Это привело меня к истории про Вологодские деревни, о которых мы уже говорили ранее.
История, о которой идет речь, достаточно грустная. Я даже специально не стала дочитывать книгу «Последний паром Заболотья» перед эфиром, чтобы случайно не спойлерить, я же люблю невинно подшутить: «Ой, а ты что еще не дочитал?» Так что заранее остановилась, чтобы ничего не выдать. Здесь затрагивается тема фактически вымирающих мест. И у меня постоянно возникал вопрос: есть ли смысл пытаться спасать такие места? Нужно ли это делать?
Если бы решение зависело от меня, я бы спасла все вымирающие места. Для меня эта тема особенно болезненна, потому что есть деревня Пучнино — родина моей прабабушки, куда я ездила всё детство. Сейчас этой деревни практически не существует. Остались считанные дома, пара людей приезжает только на лето, а в целом она заброшена и глухая. Это вызывает у меня сильную боль.
От многих деревень в округе, которые я помню с детства, уже ничего не осталось. Если приехать туда сейчас, можно разве что найти кирпичи, заросшие высокой травой. Расставаться с таким прошлым невыносимо тяжело. В этом году я заметила, что даже мой родной посёлок, который всегда был полон жизни, начал потихоньку угасать.
В этом году закрыли школу, хотя там было 40 учеников. Для города это может показаться мало, но для сельской местности это немало. Теперь детей возят за несколько километров. Одновременно с этим рухнул мост, люди начали уезжать. Закрылся стекольный завод, градообразующее предприятие, где работало множество людей. Они вынуждены искать работу в других местах. Когда я приезжаю и сравниваю своё детство, молодость, когда всё кипело жизнью, с тем, что происходит сейчас, становится невыносимо больно.
С виду всё ещё активно: есть Дом культуры, детский сад, магазины (хотя один уже закрылся). Но ты замечаешь, как постепенно, по крошке, всё отмирает. И видеть это невыносимо. Конечно, я хотела бы сохранить всё, что ещё осталось, в том виде, в котором это существует сейчас.
Если говорить не о деревнях, то вспоминается Крохино — реальное место из книги «Последний паром Заболотья». Это храм на реке Шексне, который чудом сохранился во время строительства Волго-Балта. Село затопило, а храм остался стоять посреди воды. Конечно, прихожане туда не доберутся, и долгое время он стоял заброшенным, хотя это место невероятно красивое. Я всем рекомендую его посетить.
Храм крошился по кирпичику, пока за него не взялись волонтёры. Сейчас фонд занимается его сохранением, ведь восстановить его полностью крайне сложно. Благодаря их усилиям это место снова обрело жизнь. Его можно посетить: построены мостки, есть домики неподалёку, где можно остановиться. Можно приехать как турист или волонтёр, чтобы помочь в сохранении. Даже просто поддержка фонда имеет огромное значение.
Мне кажется, в каждом умирающем месте — будь то Крохино, которое стало символом красоты и истории, или маленькая деревушка — есть что сохранить. Это наша память, наши корни, и их нельзя просто так стирать.
В центре конфликта у нас паромщик Михаил и его жена. Когда вы создавали эту историю, изначально задумывали, что этот конфликт — уехать или остаться — невозможно разрешить? Или всё же можно надеяться, что герои найдут выход из ситуации? Подарите читателям, которые ещё не знакомы с книгой, немного надежды.
Я считаю, что герои смогут найти решение своего конфликта. Несмотря на то, что их любовь не самая яркая и проходит через множество жизненных испытаний и сложностей, она всё же способна победить. Любовь, пусть и не столь бурная, но настоящая, найдёт способ примирить их разногласия.
Что касается вопроса «уйти или остаться», он действительно близок мне лично. Я сама уехала из родных мест, но иногда задумываюсь о возвращении. Сейчас я работаю писателем, и большую часть своих задач могу выполнять удалённо, находясь где угодно. Москва для меня уже не является обязательным местом жительства. Я не исключаю, что, возможно, ближе к старости перееду жить в деревню.
Для меня это естественно и важно. Даже сейчас, уехав, я не представляю своей жизни без летних поездок в Вологодскую область. Если бы я не могла проводить там хотя бы часть года, я бы очень сильно страдала. Это почти физическая потребность — быть там, в лесу, на холодной реке, собирать лисички или просто дышать этим воздухом. Даже уехав, ты остаёшся частично там, в своих корнях.
Кстати, образ Михаила я частично списала со своего отца. Он был человеком с невероятной привязанностью к своим родным местам. Он обожал поле, лес, реку, всё, что окружало его дома. Эта любовь Михаила к своему уголку мира — это буквально мой папа. Была даже забавная ситуация: я долго уговаривала их съездить со мной в Грузию. Мы оказались в Казбегах, я рыдала от красоты гор, а папа, осмотревшись, просто сказал: «Нет, у нас в Бору лучше». Такие люди действительно существуют — с невероятно сильной привязанностью к месту, где они родились и выросли. И эта любовь — глубокая, искренняя, настоящая — вдохновляет меня как писателя.
Кого вам было сложнее всего не осудить: того, кто стремится остаться, или того, кто хочет уехать? И случалось ли вам во время работы над книгой «Последний паром в Заболотье» резко изменить своё отношение к одному из героев?
Мы уже обсуждали ранее, что я не подыгрываю своим героям и не меняю своего отношения к ним в процессе написания. Если говорить о том, чьи чувства мне ближе, то я считаю, что оба персонажа имеют право на свои эмоции и выбор. Как тот, кто хочет уехать, так и тот, кто стремится остаться, по-своему правы. В этой ситуации нет явно правых или виноватых — каждая сторона имеет свои веские причины. Уехать, возможно, необходимо, но и остаться тоже можно понять. Поэтому я точно не возьмусь судить ни Ирину, ни Михаила.
«Бабушка сказала сидеть тихо» — это довольно камерная история, действие которой разворачивается в ограниченном пространстве: деревня, дом, шкаф. А вот «Последний паром в Заболотье» — наоборот, полна широких просторов, реки, ощущения свободы и открытого мира. Это было осознанным выбором — расширить географию, или так получилось случайно? Расскажите, как создавалась эта книга?
«Бабушка сказала сидеть тихо» стала для меня, по сути, первым серьёзным текстом, который я довела до конца. Поэтому писать его в камерных условиях — с минимальным количеством персонажей и декораций, сосредоточившись на доме и его атмосфере — было проще именно для начала пути. Я просто не представляю, как можно было бы рассказать те же проблемы, которые поднимаются в «Последнем пароме Заболотья», ограничившись таким же маленьким пространством, как один дом.
У героев «Парома» тоже есть свой скромный домик, но весь сюжет невозможно уместить в такие рамки. Там важен простор — река, природа, церковь, деревня. Этот мир требует, чтобы о нём рассказали, и я специально уделяла внимание описанию природы, реки, храма, потому что без этого история была бы неполной.
Для меня эта книга буквально дышит. Она раскрывается вместе с окружающим миром, как будто делает глубокий вдох свежего воздуха, когда ты оказываешься за городом. Именно такой масштаб был необходим, чтобы передать атмосферу и глубину повествования. История требовала этого размаха, и я не могла её ограничить.
Какая из ваших книг оказалась самой сложной в написании, и какие трудности возникли в процессе работы над ней?
Честно говоря, мне кажется, что все книги даются мне примерно одинаково. У каждой из них возникают свои сложности или, наоборот, моменты вдохновения и лёгкости. Если сравнивать их между собой, я не чувствую явного контраста, пишу я их все как бы на равных условиях.
Творческий процесс для меня уже стал чем-то вроде отлаженного механизма, своего рода конвейера. Я привыкла работать в определённом ритме, и эмоции тоже распределяются примерно одинаково.
Знаю, что есть авторы, которые говорят: «Эта книга далась мне тяжело, а эта значительно легче». У меня, к счастью, такого нет. Я не могу сказать, что работа над всеми историями была невероятно трудной, но и описать их как очень лёгкие тоже не могу. Всё происходит примерно одинаково, и это меня полностью устраивает. Надеюсь, что так будет продолжаться и дальше.
Как вы считаете, что может спасти русскую деревню? Есть ли у неё шансы на возрождение в нашем урбанизированном мире?
Это действительно очень глобальный вопрос, и я тоже часто задумываюсь над ним. Мы уже немного касались темы о том, можно ли спасти то, что постепенно умирает. И хотя мои слова могут показаться двуличными, ведь я сижу в Москве и мечтаю о сохранении русских деревень, я всё же верю, что они заслуживают шанс на жизнь.
Я не исключаю, что когда-нибудь сама вернусь жить в деревню, но сейчас хочу поделиться своим взглядом на причины их вымирания. Почему люди уезжают? Первое — это меньшие зарплаты и ограниченные возможности. И здесь речь даже не о карьерном росте, а о базовых потребностях. Например, в нашем посёлке недавно закрыли школу. Кто захочет остаться с ребёнком там, где нет даже возможности получить среднее образование?
Мне кажется, многое зависит от властей — как региональных, так и местных. Если бы вместо закрытия учреждений и инфраструктуры пытались их сохранить, возможно, деревни начали бы возрождаться. Но это лишь мои предположения, и я понимаю, что это крайне сложный вопрос, на который у меня, как у писателя, нет готового ответа.
Возможно, моя задача — привлекать внимание к этой проблеме через свои книги. А вот решать её должны те, кто обладает реальной властью и ресурсами. Признаюсь, мои рассуждения о том, как всё исправить, получились не слишком убедительными. Возможно, это вообще выходит за рамки моей компетенции.
