– Тс-тс-тс! Бить в спину – как нехорошо, госпожа верховная жрица!
– Ты… с самого начала… это… задумала… ты… дала приказ… своему Огню… – едва шевеля губами, прошептала Демаан.
– А что, мне надо было ждать, пока вы первой на меня нападете? – пожала плечами Аякчан, кивая на шар на ладони у верховной.
– Всегда… такой была… Никому… не верила… Вспомнила… себя? – с трудом выдавила верховная – торчащие из ее живота и груди лучи судорожно дергались в такт каждому слову.
– Не вспомнила, – отчеканила Аякчан, и лицо ее словно окаменело. – Вы меня заново научили… с-сестренки! К тому же старая подруга тебя уже заждалась, там, внизу… – криво усмехнулась она.

– Ха! Что ты там написала – мэнквы явились в Среднюю землю на призыв черного кузнеца? Помнится, он всегда терпеть не мог всякую уродливую нечисть! Ты ему даже коготки свои никогда не показывала, верно, Айка?

– Вдруг это вовсе и не мэнквы?
– А кто? – не выдерживая больше маски почтительной ученицы, рявкнула Аякчан. – Всесивирский съезд зайцев? Это они там рычат?

– Полежи, полежи – бока не отлежи!Чтоб на следующем занятии была готова, как охотничье копье! А вы что вылупились? Продолжаем! Еще кто бросок пропустит – сама тому голову оторву и вместо мяча кидать заставлю!

– Тащитесь по дистанции, как беременные важенки!  Все уже летать научились, никто больше бегать не хочет?

– Ты это заслужила!
– А вот Аякчан, похоже, так не считает.
– Аякчан считает домашнее задание – объем Голубого огня, необходимого для освещения города в Ночное время, – равнодушно откликнулась та, делая пометку на свитке угольным карандашом.

Школьная богатырка Алтын-Арыг была единственной нежрицей среди наставниц школы, и только ее ученицы никогда не называли мальвиной – хотя бы потому, что она красила волосы в ядовито-розовый цвет. На вопрос – зачем, невозмутимо заявляла, что если по всей Средней Сивир-земле толпами шастают голубые бабы, почему не быть хоть одной розовой?

Мороз – штука полезная. Мозги смерзаются, и человек может долго трястись от хохота, даже если просто показать ему язык. Еще приятнее потом оттаивать – тогда и языка не нужно, человек радуется процессу оттаивания и тихо улыбается сам себе, шевеля пальцами на ногах.

В моем доме - две двери. Одна вход, другая выход. По-другому никак. Во вход не выйти; с выхода не зайти. Так уж устроено. Люди входят ко мне через вход - и уходят через выход. Существует много способов зайти, как и много способов выйти. Но уходят все. Кто-то ушел, чтобы попробовать что-нибудь новое, кто-то - чтобы не тратить время. Кто-то умер. Не остался никто.

Бывают в жизни такие дни. Когда нужно стать реалистом – и срочно привести свою настоящую реальность в соответствие с тем, как она выглядела до сих пор.

Бестолковая музыка разового потребления существовала во все времена – и в будущем вряд ли исчезнет.

Но это вовсе не означает, что я умный. Я просто замечаю, как происходят всякие вещи, и с умом это никак не связано. Это просто наблюдательность. А быть умным - это когда ты смотришь, как происходят события, и делаешь выводы. Или понимаешь что-то новое.

Потому что любить кого-то – это значит помогать ему, когда он попал в беду, заботиться о нем и говорить ему правду.