Я догадывался, почему одноклассники изводили ее. Видимо, она слишком красива для их повседневной обыденности. Слишком умна. И со своей стороны никак не пытается с ними сблизится. В итоге они боятся ее, как боятся всего непонятного, - и в истерике принимаются ее дразнить.

…я ведь действительно одинок. Ни с чьей реальностью не пересекаюсь. И в этом вся проблема. Что бы ни произошло – я всегда возвращаюсь к самому себе. Ни с кем и ни с чем не связанный.

Время - тайна, и оно не материально, и никто еще не разгадал, что же это такое на самом деле.

Одиночество — кислота, которая разъедает человека изнутри.

Глубокая вера и нетерпимость всегда идут в паре.

– Просто набирали способных девчонок из местных. У нас в Храме и без того гадюшник, а были б они все албасы… Ха, Нижний мир бы показался Верхним по сравнению с тем, что они тут устроили!

– Она пыталась меня убить!
– И я еще не закончила!

«А ну-ка, цыц! Цыц, я тебе говорю!» – мысленно рявкнула Аякчан и чуть сама не охнула от удивления, когда Огонь вдруг испуганно и покорно припал к земле, словно заслышавший хозяйский окрик пес.

Плавны все движенья ее.
Поступь у ней легка,
Тихая речь сладка;
Чуть приоткроет рот —
Ровными зубами блеснет.
Румянец на нежных ее щеках
Огненно-красных лисиц красней.
Черная волнистая коса у ней
В девять маховых саженей…    

– Учишь вас, учишь, а вы как были дурами, так и остаетесь, – проворчала она. – Вот! – Она ткнула пухлым пальцем в кольцо запала. – Его надо выдернуть, понятно?
– Выдернуть и сразу передать шар досточтимой наставнице? – не меняя преданного выражения лица, переспросила Аякчан.
«Досточтимая», видать, живо представила, что будет, если старательная ученица сунет ей в руки взрывчатый шар без кольца, и побагровела.
– Нет! – рявкнула она. – Ни в коем случае! Сразу бросить его мэнквам на голову!
– Дозволено ли мне будет узнать – на которую голову? У мэнквов их много – надо прицельно бить по правой или по левой? – излучая внимание, уточнила Аякчан.
– Себе на голову этот шар скинь, может, поумнеешь! – взвизгнула Синяптук.
– Если таков приказ досточтимой наставницы… – скорбным тоном провозгласила Аякчан и недвусмысленно ухватилась за кольцо запала, явно собираясь его выдернуть.

– Так много пакостей в голове, что не можешь догадаться, на какой тебя поймали?

Не все же им тюленей пинать да подношения Храму присваивать, иногда и работать надо!

– Что я буду делать, если какой-нибудь мерзлый мамонт повадится гулять у стен моей школы?
– Вспомнишь, что ты не только мальвина, но и жрица, и затолкаешь ему в хобот хорошую порцию Огня!

– А тому, кто это говорит, надо выдавать порцию Огня бесплатно лично в руки, – со зловещей ласковостью протянула Айбанса. – Тогда остальные живо заткнутся! А вашей школьной подружке, похоже, королевский венец голову сдавил так, что все мозги вылезли!

– У вас что – уши поотмерзали?

– Учишь вас, учишь, а вы как были дурами, так и остаетесь!

Королева словно очнулась, заморгала и, вдруг смутившись чуть не до слез, торопливо уселась. Старательно делая вид, что вовсе не собиралась торчать посреди кабинета, как вызванная для наставления девочка-ученица.

– Не нравится – давайте ее прибьем! – хрипло прорычала Демаан. – А Королевой поставим… все равно кого, хотя бы вот эту, – красный в прожилках глаз крутанулся в глазнице и вперился в Кэтэри.
– Думаешь, станет лучше? – насмешливо поинтересовалась Айгыр.
– Не станет – и эту тоже прибьем!

– Тащитесь по дистанции, как беременные важенки!  Все уже летать научились, никто больше бегать не хочет?

– У вас что – уши поотмерзали?