Лиза переводила взгляд с бабушки на мать и обратно. У обеих были странно похожие строгие лица. – Дед не умер, твой отчим его убил. Лиза ахнула.

Павел внутренне возликовал. Заглотил! Заглотил наживку, тварь сутулая! Сейчас нужно быть очень осторожным. Натянуть леску с наживкой, а вот подсекать только вместе с Шарьяжем.

Раздался удар, словно короткий взрыв, Павел вздрогнул, и к нему вдруг вернулся слух. Он различил звук бензопилы, шум проезжающих машин, разговоры прохожих.

От толпы, окружившей плотным кольцом место аварии, отделился человек, одетый в темный бесформенный балахон с капюшоном, опущенным на лицо. Человек потянулся одним боком, постоял несколько секунд, словно пережидал боль, и двинулся в противоположную от дороги сторону.

– Никто не делает того, чего не хочет, Вера. Запомни это. Люди несчастливы, потому что выбрали быть несчастными. Слабы, потому что выбрали быть слабыми. Эта ваша Летняя Дева делает то, что делает, потому что ей нравится такая жизнь

Холод – это милосердие. Мысль родилась в глубине сознания, импульсом пронеслась по самым кончикам пальцев. Холод – это покой. Зима – это спасение.

Видимо, это и значит вырасти. Начать самой исправлять свои ошибки.

Все, что ты чувствуешь, — правда.

— Запомните раз и на всю вашу вечность — никогда никого не жалейте. Жалость бывает губительна. Всегда доводите дело до конца.

— Скажите мне, есть ли какой-то смысл в вашей жизни? — Ты, — не задумываясь ответил он.

— Я позабочусь о тебе и подарю целый мир. Ты станешь сильной, неуязвимой и никогда больше не почувствуешь боли. Никто на этом свете не сравнится с тобой. Тебе понравится, обещаю. Я научу тебя жить, покажу настоящую жизнь.

— Если тебе так тяжело убивать девушек, учись убивать мужчин, — посоветовал ей Эдгар. — С твоей ангельской внешностью, моя красавица, это будет проще простого. Однако легче ей не стало.

В твоем распоряжении целый мир и бесконечное время, а ты не хочешь приложить ни малейших усилий, чтобы стать умнее или сильнее.

— Я убила тебя, мой обреченный мальчик, — всхлипывала она его кровью. — Неизвестно только, кто из нас мертвее…

Ее родители как будто знали, что она вырастет живым воплощением осени. Волосы рыжие, как лес в октябре, когда опадают листья. Глаза светло-карие, но в радужках вспыхивают золотистые, зеленые и янтарные искорки, а сами глаза печальные.

— Притормози. Тебе только что разбили сердце, а ты уже карабкаешься обратно на край пропасти, собираясь снова спрыгнуть...

Я лежал неподвижно, постаравшись устроиться поудобнее, насколько позволял рюкзак, который я так и не снял. Небо в Сирии совершенно не похоже на небо в Бостоне – там ночные огни затмевают свет звезд. Даже в Амхерсте я не видел такого огромного, черного неба, сплошь усыпанного яркими звездами, сиявшими, словно бриллианты. Интересно, видела ли Отем такое небо у себя в Небраске?

— Отем сказала, что любит мою душу. Вот только моя душа… мне не принадлежит — проговорил Коннор с горечью. Он указал на меня пальцем. — Моя душа — это ты.

Я любил ее. Мое израненное, покрытое трещинами сердце боялось любить, и все же я любил Отем Колдуэлл. Моя душа пела слова, которые я никогда не скажу ей вслух.

Порой честные ответы принимают за грубость.

Мне не нужен убийца, Диана. Перестрелок и так хватает. Мне нужен профессионал. Один тихий выстрел – один труп.

Тишина и тусклый свет, мишени и оружие раньше свели бы ее с ума, но сейчас, держа в руках пистолет, она испытывала удовольствие. Даже дыхание стало более возбужденным, прерывистым, глаза загорелись, и улыбка коснулась губ.

Зои начинала убеждаться, что стоит в спальне мейнардского серийного убийцы. Ей нужно уходить отсюда. Она заталкивала одежду обратно, и тут ее внимание привлекло нечто другое. Черные прямоугольные контуры под кроватью. Обувная коробка. Трясущимися руками Зои вытащила коробку и подняла крышку…

Мужчина замешкался еще на секунду, и Майки начал интересоваться, нет ли у него причин мешкать. Не тот ли это человек, которого они ищут? Он повернул фонарик, луч высветил одежду водителя. Его рубашка была заляпана соусом барбекю или чем-то в этом роде. Майки сдвинул луч вверх, к лицу…

Ей хотелось, чтобы она могла вернуться в прошлое и сказать братику: теперь она понимает. Что наконец-то осознала, какой страшной бывает темнота. Потому что в настоящей темноте тебе остается лишь твое воображение.

Соотношение – штука деликатная. Слишком много формалина – и ее тело станет жестким, с ним будет не управиться. Слишком мало – и через несколько лет она начнет разлагаться. Он хотел провести с ней все свои дни до конца. Можно ли экономить на формалине? Что важнее – гибкость или лишние десять лет в его обществе?

Не знай Тейтум заранее, что женщина мертва, он решил бы, что она просто наслаждается солнечным днем. Подойдя ближе, агент увидел, что тело усажено в такую позу, будто женщина закрывает лицо руками.

Но долг. Но жизнь. Но судьба. Когда ты Правитель — эти вещи важнее всего. Страна, люди, что нуждаются в тебе, верят тебе, ты — единственная их надежда, чтобы выжить, откладывают отпечаток на всем. И жизнь больше не принадлежит тебе, она разделилась на части.

Хочешь жить — вывернись, но обезопась себя, подстрахуйся и выбери правильную сторону.

Вот так смерть и жизнь сплетаются воедино: жестокость, ложь и любовь ткут полотно бытия, творя несправедливость или даруя благо. Я принимаю жестокие правила игры. У меня нет выбора.

Всегда будут те, кому достанется больше, чем другим. Наказаний или богатства.

Наша общая тайна, магия, судьба — быть награжденными Сейной удивительными способностями и считаться проклятыми в стране, где дары Богини под запретом.

Он знает, что такое бояться несправедливой казни и что значит скрывать свой знак проклятого. Повелитель меня понимает. А глаза его смотрят с теплом и загораются светлячками, указывающими мне путь… Куда? К его сердцу?

Люди боятся вещей, способных сломать их. Но как часто люди становятся теми, кто ломает, а сломанное — тем, что следовало оберегать?

Ты же иди в мир, где ты сама себе госпожа.

В отличие от него, я боюсь. Но моя любовь к тебе превыше страха.

Ненависть, боль и насмешка появляются там, где любовь умирает или где для неё не остаётся места.

— Любовь — первопричина мечтаний, которым не суждено сбыться, и потерь, которые оплакивает герой. Но если подумать, не все ли песни в равной степени о любви или о чувствах, что рождены из неё?

Ты забрала больше, чем моё имя. Ты похитила моё сердце, жизнь, душу. Ты убила того, кем я некогда был. Но даже теперь, почти забыв о людском мире всё, что было мне так ненавистно, я благодарен тебе за это.

Это она втянула всех, и ей нужно идти до самого конца. Самое страшное заключалось в том, что она не боялась, что конец может означать ее смерть.

— Любовь — это просто глупость, — упрямо ответила Илана, снова делая попытку вырваться. — Любовь — это особенная связь, которую мы не можем объяснить. Она сбивает нас с ног, потому что мы были к ней не готовы, но потом дарит нам крылья, — произнесла Бет слова, в которые сама верила всей душой. — Обещай мне, что ты позволишь ей это сделать.

На что они все подписались? Что их ждет после того, как они начнут это странное путешествие, целью которого будет спасение любимиц богинь и возвращение магии? Одно он знал наверняка: они бросают вызов трем самым могущественным людям Острова, которые сделают все, чтобы им никогда не удалось осуществить задуманное.

Разве можно узнать судьбу по руке? По паре чаинок на самом дне чашки? И неподвластно то ни мне, ни тебе, кто знает, проклятье это иль счастье?

Они жили в жестоком мире, где каждый отвечал только за себя. Мире, где настоящие ценности теряли свою значимость, уступая место мелочи. Здесь отец мог убить собственную дочь, а сестра — родного брата, и если у тебя есть золото и власть, то наказания можно не ждать.

Ты расстроен, когда что-то теряешь, /Вещь иль человека — не суть. /Но самое страшное бывает, /Когда не находишь свой путь.

Рэйна понимала — из бурлящей лавы они превратились в ледяную воду. И это позволяло мыслить и рассуждать в присутствии друг друга уже более здраво.

Рэйна сделала для себя еще один важный вывод: не ходить на рейды с теми Шейдами, с которыми она не знакома. И дальше, к своему удивлению, стала успешно следовать этому правилу.

Перводень — праздник, отмечающийся на семи- десятый восход луны. На самом деле празднование гораздо интереснее, нежели старые байки: танцы до рассвета, множество вкусных угощений и напитков. Если веришь в старые легенды, то можно искупаться в озере и надеяться на то, что оно преумножит существующую силу. Если не веришь — можно просто повеселиться от души.

Создать светлое и прекрасное? Рэйне хотелось сжечь деревянную столешницу. Назло всем лживым богам, что сидят в этом спичечном коробке, не желая помогать им в том мире.

Два пути. Две лестницы. Обе во мраке. Но та, что ведет вниз, не стремится к свету. Оставался только путь наверх.