Смит не побежал за ними, понял, что не успевает. Поэтому, вынув из-под куртки револьвер, выстрелил в кабину "Мазды". Миша не верил своим глазам. Одной рукой Смит вынимал изо рта сигарету, а другой жал на спусковой крючок своего револьвера.

Миша понимал, что Смит может ударить его в любой момент, но к мощному "джебу" в живот не был готов. И от резкой боли едва не опустился на колени.

Эта дура едва не визжала от восторга, рассматривая револьвер и оставляя на нем отпечатки своих пальцев. Возможно, из него убили человека, а она уже залапала его вдоль и поперёк.

Миша похолодел, увидев в его руке хромированный револьвер с коротком, но широким стволом, возможно, сорок пятого калибра. И ствол этот смотрел на Мишу.

Он уже отпустил педаль тормоза, когда вдруг открылась дверь в салон. Машину слегка качнуло, это кто-то залез в нее. Миша обернулся и увидел парня лет двадцати пяти с небольшой головой на мощной длинной шее.

Начинающим вязать на первых порах рекомендуем пользоваться полутолстой или очень толстой пряжей светлых цветов. Она не только доставляет меньше трудностей при вязании, но и делает подсчет рядов более удобным. Петли и ряды полотна, связанного темной пряжей, считать сложнее.

Полотно, связанное по кругу столбиками без накида за заднюю стенку, внешне будет отличаться от полотна, связанного поворотными рядами. При вязании по кругу полотно всегда расположено лицевой стороной вверх, и передние стенки петель, которые вы провязываете, будут образовывать полосы.

Петли основания столбиков получаются разного размера. Что делать? Попробуйте регулировать силу, с которой натягиваете нить. Левой рукой не слишком затягивайте ее на крючке, старайтесь, Чтобы петли основания столбиков соответствовали толщине крючка.

При вязании одинаковыми спицами в обоих направлениях резинка, связанная в обратном направлении, получается толще той, что связана в прямом направлении. Чтобы петли резинки были одинаковыми, используйте для вязания в обратном направлении спицы на 1–3 номера меньше и корректируйте количество петель при обвязывании края.

Мама ушла, когда я была маленькой. Улетела во Внеземные колонии за лучшей жизнью. Я же осталась, потому что была поломанной. Порой ночами я не отрывала взгляд от неба, чтобы найти мамину звезду. Но в городе звёзд не видно. А я принадлежала городу и окружающей меня толпе. Бабушка твердила, что однажды мама вернётся. Мы вместе полетим в космос. А меня снова поставят на ноги.

Люди сделают то, что ты им скажешь. Если ты позволишь им издеваться над тобой, они не упустят этой возможности, поверь мне. Они отыграются на тебе, да так, что от тебя живого места не останется.

Мы – часть этого момента.

Высокие здания врываются в небо, исчезают далеко в темноте, и мне кажется, что те счастливцы, которые живут на верхних этажах, собирают в ладони звезды или облака.

Дом не всегда там, где мы родились. И близкие не всегда те, с кем мы живем.

Иногда по ночам, когда завывает ветер, я слышу симфонии Бетховена и прелюдии Шопена, хотя, конечно, ни Бетховена, ни Шопена ветер еще не научился играть достойно.

Близился полдень, мимо них проехал переполненный омнибус: карета была выкрашена в желто-зеленый цвет, копыта лошадей цокали по булыжникам. Они двинулись в сторону часовой мастерской, двигаясь от реки по узким участкам небольших улиц и пересекавшим их темным переулкам.

– Мисс Дейли, вы совершенно уверены, что это нужная могила? – Откашлявшись, вежливо уточнил он. Она сглотнула. – Я уверена. – Разве вы не говорили, что у него есть часы? – Говорила. – Ага, – он вновь заглянул в гроб. – Тогда могу ли я спросить, где они?

Она знала, о каких часах шла речь. Многие в типографии знали, что Эйнсворт искал их с тех пор, как начал предлагать эту прощальную услугу. Ходили слухи, что они могли оживлять мертвых - не как призрачные подобия самих себя, так это делала ее магия, а оживлять по-настоящему.

Со склона кладбищенского холма ей открывался хороший вид на расстилавшийся внизу городской пейзаж. От Инверкарна исходил мягкий свет, здания освещались уличными фонарями, а их фасады были внушительны и элегантны. Холмы и усаженные деревьями дорожки кладбища Роуз-Хилл обещали только самое лучшее для тех, у кого было достаточно денег, чтобы быть погребенным здесь.

Будить мертвых – это еще ничего, но вот откапывать их перед этим…

Первая – из богатой семьи с безупречной репутацией. Вторая – чужестранка, которая никогда не должна была отведать лондонского тумана. Много лет этот дуэт заставлял трепетать британскую монархию.

- Слышите меня? Вы никогда не заставите меня выйти замуж за этого... этого... - Даже если твою мелкую японскую протеже отдадут под суд за попытку убийства полицейского при исполнении служебного долга?

«Альков» – лучший с самого момента появления «веселых домов»... Все отпрыски лучших лондонских семей начинают здесь порочную жизнь. И некоторые члены королевской...

- Правду говорят, что женщина наиболее опасна, когда совершенно нага. Нужно немедленно продезинфицировать все это!

- Кажется, ваша дочь нашла наконец жениха, дорогой брат? - Жаль только, что он одноглазый и трехногий!

- Всемирная выставка на родине пожирателей лягушек? Ха-ха-ха! Почему б тогда не в стране неотесанных ковбоев, коли на то пошло?

Я нашла свою любовь. Новых друзей. Второй дом. Музыка теперь нужна мне не так часто, как раньше, я все чаще выдерживаю тишину.

Большинство вещей — не то, чем кажутся. Поэтому жизнь такая чертовски удивительная.

Дышу, будто раньше никогда этого не делала — будто через секунду снова больше не смогу это сделать.

Глубоко в душе каждого человека существуют разные измерения, и мы обладаем даром погружаться в них. С помощью фильмов, выдуманных миров, книг — мы сопереживаем, любим, боимся, испытываем счастье.

Мне нужно тебе кое в чем признаться...Я... Но я нежно закрываю ему рот ладонью

Пары вокруг меня искренне любят друг друга, каждой клеточкой своих тел, и их глубокие чувства напоминают мне о том, что я никогда не испытывала такой любви.

Втайне я постоянно мечтаю о знакомстве с молодым человеком, который пригласил бы меня на пикник, писал бы любовные письма, был красноречив и хорошо образован.

Да, я рискую всем, влюбляясь в нее, но эта девушка того стоит.

Я на самом деле притягивал неприятности. Это у меня еще с детства. Как пошел куда в одиночку, так и нарвался на люля-кебаб. Не всегда, конечно, но случалось. Да и в школе я дрался чаще других. Вроде бы и не цеплял никого специально, не задирался, но на пятачке за спортзалом частенько становился гвоздем программы. Слабаком я не был, мальчиком для битья – тем более.

Как ни крути, а я дал слабину, отступив без боя. Сам ушел или бабушка меня увела – это совсем не важно. Раз уж выпал случай вернуться, то упускать его нельзя. «Будь что будет», – думал я, переступая порог.

Высокий бетонный забор с колючей проволокой поверху отделял старый пятиэтажный дом от швейной фабрики. Со двора хорошо было видно темно-красное здание цеха с шиферной крышей. Фабрика – промышленная зона, дом – жилая. Все точно так же, как в колонии общего режима, откуда я сейчас и возвращался.

Иногда нужно отпустить себя, чтобы понять, кто ты на самом деле.

...он один из тех мужчин, которые могут разбить мне сердце, и так уже давно треснувшее.

— Ты права. Забудем об этом. До встречи. Или лучше — прощай.

Я ненавидела эту девчонку за ее слабость, но при этом уважала за то, что она никогда не выдавала своих чувств. Она игнорировала людей, которые имели что-то против ее форм, и в итоге добилась своего.

Удивительно, как неуверенно я себя иногда чувствую. Как мне иногда сложно ровно дышать, а желание закрыться такое сильное, что приходится сжать руки в кулаки.

На последнем уроке миссис Форест сказала нашему классу, что у неё есть книги, которые могут перенести нас куда угодно: в совершенно новые страны, незабываемые места, фантастические просторы. Тогда Уэсли Макнамара поднял руку и заявил, что она перепутала книги с авиакомпанией Ryanair.

Чаще всего нужно крепко держаться за то, что любишь. Как когда запускаешь воздушного змея. Но иногда понимаешь, что настало время отпустить.

«У тебя внутри есть частичка рая, и у меня тоже, – говорит мама. – Потому что мы все сделаны из звёздной пыли».

Нужно пытаться совершить невозможное: ведь только так можно понять, что возможно на самом деле.

Мама как-то раз сказала мне, что атомы в наших телах постоянно танцуют – поэтому почему бы иногда не включать им музыку, чтобы они двигались под аккомпанемент?

Я решил отыскать маму с помощью квантовой физики.

Я знаю, что в какой-то момент ты разобьешь мое сердце. Возможно, даже и я твое. – Я еще крепче прижал ее руку к груди. – Но все в твоих руках – сломать и починить.

Всю свою жизнь я мечтала изменить свой мир, сделать его совершенным, безопасным и нереальным, потому что моя реальность была сплошным хаосом.