Камера видеонаблюдения выводила обзор на вход и выход из театра. В половине восьмого, когда все присутствующие в здании находились под воздействием вещества, распыленного из дым-машины, в фокус попала ретировавшаяся в спешке фигура.

— Лев Иванович, такое дело… это не суицид. Мышцы мягкие, тело еще не окоченело – всего пару градусов потеряло. Убийство произошло около часа назад. Повреждения, кроме характерных для опоясывания жгутом на шее, отсутствуют. Я еще тут пробегусь, конечно… но из важного, что стоит заметить – сначала наступила смерть, а потом уже тело повесили.

Надеясь, что будет услышан абонентом, Гуров хрипло выдавил: — Ленина пятьдесят четыре. Тело окончательно перестало слушаться: рука безвольно упала вниз, телефон выскользнул из расслабленных пальцев. Последнее, что он увидел, – внезапно возникшая суета перебегающих на сцене разноцветных пятен.

Невнятный, ослабевающий с каждым мигом голос супруги послышался приглушенно, рвано. Гуров лениво повернул голову к источнику звука и широко зевнул, прикрывая рот кулаком. То же действие выполнили Маша и Наташа, а следом, приложив головы друг к другу на плечи, мирно засопели.

Ароматный дым клубился из курильницы, и тонкие струйки благовоний, словно маленькие драконы, поднимались вверх и рассеивались в воздухе. Сквозь них все казалось немного призрачным и загадочным.

Девушка вдруг почувствовала прилив грусти. Наверное, всегда наступает момент, когда тебе кажется, что все это лишь долгий сон, и стоит проснуться, как окажется, что всего этого просто не было.

Ночь стояла темная, но она не могла сравниться с густым туманом, начавшим клубиться в его сердце. Невидимые демоны и призраки бродили в его мыслях, пожирали рассудок, безрезультатно боролись и наконец, тяжело вздохнув, смолкли.

В лучах кровавого заката, на фоне великолепных дворцовых построек, их тела казались маленькими, но в то же время весьма внушительными. Однажды, плечом к плечу, они прорубят... дорогу и выйдут из этих киноварно‑золотых ворот с гордо поднятой головой! И даже Небеса твердо верили, что такой день настанет!

…добро и зло в конечном итоге получают свое воздаяние. Если воздаяния нет, значит, время еще не пришло.

Природа всегда берет свое, и только тот, кто понимает время, является поистине выдающимся человеком. Некоторые слова можно сказать лишь единожды, некоторые предупреждения можно сделать лишь единожды. Как тебе поступать и как вести себя в будущем, думай сама.

Гуров всмотрелся в лицо дяди Миши: будто спит человек. Напился и захрапел, сидя за рулем машины. Ни признаков разложения, ни странной позы, ни моря крови. Страшно только, что несколько часов назад этот человек рассказывал о своей дочери и любовался звездным небом, хоть и знал о том, что, скорее всего, не доживет до рассвета.

Помощник эксперта-криминалиста наклонил грузное тело дяди Миши вперед и удерживал, не опуская на руль. В спинке водительского сиденья зияла небольшая круглая дырочка, в которой виднелись рваные нити наполнителя. На спине продюсера был виден след от выходного пулевого отверстия.

И тут память Гурова проснулась. Год он точно не запомнил, а вот историю с барыгами, которые сняли с прибывшего поезда партию гранат РГД-5 и запалы к ним, действительно произошла. Кажется, были еще пистолеты ТТ. Или нет? Или все-таки были?

«Быкует», - определил Гуров и быстро прикинул расстояния от одного кресла до другого, от столика до атласной шторы, где был запасной проход, потому что если придется обороняться, то они наверняка схватятся врукопашную, и чтобы не проломить балконные перила, нужно будет резко оттолкнуть кресло назад и быстро подняться, чтобы занять более устойчивое положение.

Гурову вдруг стало очень неуютно. Что-то не складывалось. Куда мог деться хозяин дома? Вот так вот взять и оставить своих гостей одних? Приборов на столах гораздо больше, чем гостей. На некоторых тарелках Гуров заметил остатки еды, в каких-то бокалах оставался алкоголь. Но праздником и не пахло.

- А-а-а-а-а! – вдруг завопила Маша что есть мочи, и рука Гурова рефлекторно дернулась к поясу джинсов, где он обычно носил табельное оружие, если того требовали обстоятельства. – А-а-а! Наро-од!

Гурова, который заступил дежурить, выдернули с утра пораньше. На подъезде к городу, в посадках, нашли девчонку, лет пятнадцати-шестнадцати на вид, с разбитой головой. Документов у нее с собой не оказалось, а сказать девушка ничего не могла из-за того, что была без сознания.

Еще одним поводом для засады стало убийство, произошедшее в одном из районов города. Неизвестный попытался ограбить местного жителя, а когда тот оказал сопротивление, ударил его ножом. К несчастью преступника, у произошедшего оказалась пара свидетелей, которые опознали злоумышленника.

Четверых находящихся в доме мужчин уложили на пол со скрученными за спиной руками. Сопротивляться они особо и не пытались: то ли сработал эффект неожиданности – омоновцы подошли к дому бесшумно и ворвались внутрь внезапно – то ли задержанные сами поняли, что выступать здесь бесполезно.

Лев Иванович напрягся. И не зря. Потому что в следующую секунду мужчина резко оттолкнул его и бросился бежать вниз по лестнице. Гуров услышал, как вскрикнула Юлия, но ему было не до этого. Плюнув на рассыпавшиеся по полу подъезда бумаги, которые он взял для поддержания своей легенды, он побежал вниз.

Труп Олега Акимова действительно нашли в пруду у поселка чуть меньше месяца назад. Как установила экспертиза, в воде он успел поплавать примерно неделю. Обнаружили его с абсолютно пустыми карманами: без документов, кошелька, денег и телефона. Даже ключей от дома не было. Согласно заключению, смерть наступила не от утопления, а от смертельной раны на шее.

Схема преступлений во всех пяти случаях была одинаковая: неизвестные останавливали на безлюдной дороге машины, как правило, попрезентабельнее, расстреливали всех, кто в них находился, забирали все ценное, что есть, и скрывались. Потерпевшие, к слову, тоже были далеко не самыми бедными людьми.

— Если неспокойные времена действительно рождают героев, то Фань Ли — герой. Даже если память о нашем княжестве сгинет в веках, Фань Ли никогда не забудут. Уверен, его будут помнить как героя даже через сотни тысяч лет. — Но герои часто трагически гибнут, — тихо проговорила я. В горле застрял ком. — Что поделать. Ты или живешь спокойно, или спасаешь мир. Так заведено.

Мимо прошли двое детишек; они смеялись, по подбородку стекал арбузный сок, в кошельках звенели монеты. Наверно, их родители принадлежали к богатому роду: лишь аристократы могли оставаться столь беспечными в нестабильное военное время. Они считали, что деньги от всего их защитят. Иногда это действительно было так, и в этом крылась самая жестокая несправедливость.

Позже я буду жалеть, что не задержалась дольше. Я могла бы разбудить их и обнять в последний раз, дать им шанс как следует попрощаться. Но о таком жалеешь только потом, когда все уже случилось и настоящее стало прошлым. В настоящем же человек может думать лишь о будущем.

«Не уходи воевать, папа, — взмолилась она, поднялась на цыпочки и попыталась отнять у него шлем. Но тщетно: отец был вдвое выше нее. — Я могу сражаться вместо тебя!» «Это мой долг, — ответил он. — А на тебя у небес другие планы, Чжэн Дань. Я это чувствую».

Мне предстояло сделать сложный выбор между судьбой моего княжества и своим счастьем. Но так ли много в Поднебесной счастливых людей? В жизни счастье подается на десерт, как сладкие лепешки из клейкого риса, которые мама пекла на праздники: сытные шарики с начинкой из густой кунжутной пасты. То ли дело месть: без нее любое блюдо покажется пресным. Месть — соль жизни, она необходима.

Но я влюбилась. И поверила. И смысла сопротивляться больше не видела.

Надоело все. На бывшего я забила, а на горизонте нет никого. А одинокой надоело быть. Хочу целоваться и слушать комплименты.

Мы хохочем всю пару, и наконец-то плохое настроение сменяется вполне сносным. Люблю Алису, с ней всегда можно нести какую-то чепуху, зная, что она ответит тем же, без глупых обид и непонятных выяснений отношений. Была у меня абьюзивная дружба, больше не хочу, спасибо, поэтому ценю Алису как самую драгоценную драгоценность.

В слезах замешана любовь.

Человек сам с собой порой договориться не может, не то что с другим человеком. Просто нужно уметь искать компромисс и идти на уступки ради любви.

Мне не нужны были десятки сумасшедших ночей с ним и самых жарких поцелуев. Мне хватило заботы, чтобы поверить в него, и простого нежного поцелуя у универа, чтобы влюбиться.

Женька подскочил на кровати и бегом бросился на крик жены. Лиля находилась в комнате родителей. Когда он вошел в нее, то у парня подкосились ноги. Ирина лежала на кровати, вся грудь была залита кровью. Напротив нее, на полу – Валентин, тоже истекающий кровью, но рана была в голове. Рядом валялось его охотничье ружье, пахло порохом.

- Уведите жену в машину «скорой помощи», она не выдержит такого зрелища. Вы все-таки мужчина, вам нужно опознать тело, - глядя прямо в глаза Марьину, сказал Гуров. Валентин кивнул, вытер слезы и тяжело поднялся с крыльца.

Дверь аккуратно открыли, и внутрь ворвались Гуров, Крячко, бойцы спецназа и Ирина с Валентином, приехавшие час назад. Бойцы сразу положили хозяина квартиры на пол. На диване сидел худенький мальчик с плюшевым зайцем в руках, в глазах у него стоял ужас.

Чашку с чаем она оставила на столе, а когда вернулась, бабки и след простыл. «Странная какая-то старуха», – подумала Аглая и одним глотком выпила остывший чай, торопясь к дочке Леночке. Но какая-то темная, тяжелая волна накрыла ее с головой, и она ушла в небытие.

Вместо гудков в сотовом оператор сообщил, что абонент недоступен. Ирина испугалась по-настоящему, еще сама не зная чего, но сердце заныло от нехорошего предчувствия. Валентин побежал до магазина, но продавец сказала, что Миша не заходил.

А потом Игоря подкараулила около дома красавица Злата, которая обратилась к нему за помощью в поисках пропавшей сестры-близнеца, и отдала журналисту флешку. После просмотра Воронин сразу же обратился к знакомому оперативнику в Москве, а тот немедленно в отдел, где работали Гуров и Крячко.

Стрелял он на выдохе. Держал пистолет по-старинке, с одной руки, вторая за спиной. Может быть, его отец или дед учили, раньше любили бравировать подобной стойкой. Именно военные, кстати. Держать пистолет двумя руками удобнее и сподручнее. Она рука всегда подстрахует другую, и нет такой сильной отдачи.

Тело увезли, Крячко остался опрашивать свидетелей, а Гуров прошелся по переулку, пытаясь вспомнить, почему все это ему так знакомо. Это уже порядком раздражающее чувство дежавю, когда все или знакомо, или условно знакомо, и никак не можешь понять, что не так. Откуда это странное чувство узнавания?

Убитый мужчина сидел на скамейке, застигнутый смертью в момент отдыха. При нем был кожаный рюкзак, лежавший рядом. Собственно говоря, на сумку и среагировал администратор отеля, заметив, что человек с рюкзаком уже несколько часов сидит слишком неподвижно.

Гуров пожал плечами. Психопатов он искренне не любил в том числе и за то, что предсказать их действия было практически невозможно. По крайней мере, на стадии первого убийства. Они все убивали по каким-то своим причинам, но возводили преступление в ранг культа. Кто-то называл себя «мастером», «художником», «поэтом» смерти.

Как ни странно, даже после того, как все дворы были опутан сетью камер, большая часть преступлений оставалась не раскрытой. Заказные, серийные. Казалось бы, центр Москвы, постоянно кто-то смотрит в окно, идет мимо, но, словно зачарованные, улицы хранили свои тайны. И одну из них Гуров должен был раскрыть.

Квартира, мертвая балерина у окна, солнечный свет на стертом от времени паркете, шелк, картины на стенах в белых паспарту, а не тяжелых золотых рамах. Изысканный аромат мимозы. И рыдающая девчонка-квартирантка, нашедшая труп. Почему-то всем старая балерина напоминала засушенную между страницами книги чайную розу.

– Лев… Валентин Барсуков умер в реанимации, сердце… Лев Иванович сжался словно ему залепили пощечину, на которую невозможно ответить. Изнутри его прошило стальной иглой – еще одна смерть!

С досадой Гуров опустился на диван, откинулся назад: ничего не складывается! Опять его версии разваливаются, не желая выстраиваться в цепочку из шагов преступника. И вздрогнул, как от удара! Василия задушили, когда он сидел здесь. Значит, он не ждал этого посетителя?

Не получив ответа, девушка сделала пару осторожных шагов в коридор. Этого и ждал Гуров. Он двинулся стремительно наперерез девушке и оказался на ее пути, отрезав отступление в комнату. Официальных полномочий на допрос Калинкиной у него нет, но есть хитрость и оперативный опыт.

Ему не хотелось верить в то, что он видел. Да, по присутствию группы, из криков Веры, стало понятно, что Василия не стало. Но сейчас Гуров столкнулся не просто со словами - перед ним была реальность, страшная и неотвратимая. На кожаном диване лежал его друг, Василий Терехин. И он был мертв…

Льва смутило выражение лица охранника: хмурое приветствие людей, которые напряжены в ожидании неприятной ситуации, будто готовы столкнуться чем-то неприятным. Так здоровается судмедэксперт, которому предстоит осмотреть место преступления, или дежурный из полицейского наряда, что охраняет обнаруженное мертвое тело человека.