Автоматчики, опасаясь получить пулю в спину, пятились к машине за полковником, контролируя стволами автоматов распахнутые окна, огороды, перекресток. Только когда начальник управления разместился на переднем сиденье, быстро юркнули в салон.

А вчера вечером в Карпатских селах украинскими националистами было убито еще четыре человека: один из которых был председатель колхоза, назначенный накануне, и еще трое активистов.

На фронте гибнет тот, кто недооценивает коварство противника. Здесь другая война и правила совершенно иные, а может и вовсе нет таковых. К этому тоже стоит привыкать. Придется преподать вам серьезный урок.

Выстрел бабахнул в тот самый момент, когда широкая ладонь офицера облекла лоснящуюся темно-коричневую кобуру, чтобы извлечь на белый свет красивый кусок металла со свинцовой начинкой внутри.

Никола погиб в стычке с партизанами. На обычной телеге, запряженной старым рыжим жеребцом, Свириду пришлось везти убитого Николу до дома, а затем выслушивать тяжелые упреки молодой вдовы, что побратимы не сумели уберечь мужа.

Свобода – удел романтиков и дураков, но все же к ней можно прикоснуться, действительно можно, если притвориться, что времени нет.

Годы проходят незаметно. Люди уходят из нашей жизни незаметно. Порой мы оглядываемся и понимаем, что тот, чью руку мы держали, уже не держит нас в ответ.

Ярость пылает гораздо ярче, когда мы в приступе опустошения поджигаем тех, кто нам ближе всего.

Мы чертовски талантливые ребята. Мы чертовски несчастные ребята.

Все люди – палачи собственной жизни.

Воспитанный человек никогда не станет кричать на вас в минуту злости. Он сначала успокоится, подумает, а потом тихим, вкрадчивым голосом скажет вам такие слова, что ему не придется топить вас в ванне. Вы сами в ней утопитесь.

Я прошмыгнула в прихожую. У нас все в порядке. Мужчины заняты делом, пытаются открыть ящик. Афина и Хуч с ними. Пуделиха Черри где-то спит, ворон комментирует происходящее. Никто меня не ищет, самое время сбежать из дома.

Я поняла, что мужики сейчас начнут вскрывать деревянный ящик. Прекрасно знаю, как будут развиваться события. Кто-то уронит кому-то на ногу молоток. Один из представителей сильного пола поранит палец о гвоздь, другой получит занозу... Лучше мне незаметно дезертировать в свою спальню и сделать вид, что я сладко похрапываю.

Я вздохнула. И что бы выяснил очередной следак? Такой умный и честный, как Дегтярев, который за деньги не отправил бы дело в архив. А вот все, что мы разузнали! Алла съела шоколадки с наркотиком, Клод и Марго решили, что она умерла, принесли ее тело в сумке к реке. Они хотели утопить труп.

Когда идешь в магазин за новым сервизом, то непременно увидишь замечательную сумку и купишь модные сапоги. – Ой, – засмеялась продавщица, глядя на молодую женщину, которая произнесла эту фразу, – и со мной так всегда. Отправлюсь мужу за свитером, гляжу, такая кофточка чудесная! Померяю ее и приобретаю юбку.

Вам очень хорошо известно, что тогда произошло в парке Горького. Хорошо, что дело обошлось без летальных исходов. Но вы не ожидали, что я останусь жив. Непутевые бродяги дали подробное описание Сурена, и вашего помощника начали искать сотрудники правоохранительных органов.

Информация о снятии ваших полномочий должна пройти не только по федеральным каналам российского телевидения. Я с нетерпением жду эту новость на всех лентах СМИ. Учитывая ваш статус и возможности, вам ничего не стоит разыграть небольшое представление, которое, по сути, будет являться инсценировкой вашей отставки.

Романов на свободе. Это пока самое главное. Но спешить в настоящий момент тоже не следует, иначе можно совершить непоправимую ошибку. — Некоторое время в салоне машины царила тишина.

Карим Азизович, на основании ваших показаний арестован уважаемый человек, судья, до настоящего времени имевший безупречную репутацию. – Артем чеканил каждое слово.

Еще до начала заседания, на котором должна была решиться дальнейшая судьба Романова Олега Степановича, у здания городского суда уже толпились журналисты. Прорваться на сам процесс удалось лишь немногочисленным счастливчикам.

Романов улыбнулся. Он хотел что-то сказать в ответ, но резкий и пронзительный звук клаксона, раздавшийся, казалось, прямо над ухом, заставил его вздрогнуть.

Самый простой выход из создавшейся ситуации — это порвать с Анри под каким-то предлогом. Пережить свою боль, перетерпеть, переболеть и всё забыть. А потом с новыми силами продолжить работу. Или, если Центр разрешит, сохранить с ним отношения и извлечь из них пользу. Но… где взять на это силы? Как заставить себя делать вид, что ничего не случилось, что она по-прежнему его любит и верит ему?

Очнулась Стелла от невыносимой головной боли. Она лежала на кровати. Рядом на стуле сидел Анри и тихо по-французски говорил с другим, незнакомым ей мужчиной. За столом сидел врач и сосредоточенно писал. Увидев, что девушка открыла глаза, Анри радостно улыбнулся и погладил запястье ее руки.

Стелла сидела в полной темноте на рваном и грязном тюфяке, прижавшись спиной к глиняной стене. Жара не спадала даже ночью, а пить девушке не давали уже почти сутки. Во рту пересохло, губы потрескались, у Стеллы кружилась голова. Она силой воли оставалась в сознании и пыталась понять, кто и зачем её похитил.

Краснов едва переступил порог кабинета, как Холмогоров ошарашил его новостью, что нелегал Долли не вышла на связь в положенное время, а следом за этим не вышла на контрольную явку. К этому моменту она уже должна была вернуться из Бейрута и сообщить о своём благополучном прибытии в Гонконг, но этого не произошло.

Ей не хотелось лететь в Бейрут. Во-первых, она побаивалась встречи с родственниками Анри, а во-вторых, посещение совершенно незнакомой страны было для нее довольно рискованным мероприятием. Стелла не знала ни местных обычаев, ни правил поведения.

Вырисовывался шанс провести задуманную операцию именно в Хэллоуин. Теперь надо было начать подготовительную работу. Стелла ещё раз пробежала взглядом по коллекции предметов интерьера и подумала, что голова Будды, вырезанная из тутового дерева, может стать как раз тем, что ей надо.

Даже из могилы он пытается контролировать меня. Нельзя отказать ему в упорстве. «Несомненно, я сделал распоряжения на такой случай. Письма – чтобы ты не забыла меня, чтобы мы были вместе. Наслаждайся тем, что считаешь свободой, потому что это лишь длинный поводок, на котором я позволяю тебе побегать. Скоро ты доберешься до его конца, и это будет резкий сильный рывок…»

Мы снова пожимаем руки, но он не уходит – просто стоит и смотрит на меня. Я не могу понять выражение его лица. Потом он произносит: – Я знаю, кто вы. «О господи». Я подбираюсь и отвечаю, стараясь сохранять нейтральный тон: – Лицензированный пилот? Вам лучше надеяться, что это так, если вы хотите, чтобы я вас учил. – Вы живете с женой серийного убийцы.

Второе тело, такое же холодное и тяжелое, ложится в мои объятия, и на этот раз я не могу удержать слезы. Онемевшими пальцами приглаживаю подсохшие волосы девочки. Да поможет бог тому, кто это сделал. Да поможет ему бог – потому что я намерена найти того, кто был на такое способен.

Но прежде чем успеваю доехать до полицейского участка, дабы поднять информацию по Шерил Лэнсдаун и Томми Джарретту, я получаю еще один звонок. Из морга. – Привет, это Уинстон, – говорит коронер. – Я подготовил ваших девочек. Вы придете?

Как и все в этом доме, мы оба носим в себе надлом. Он – брат жертвы маньяка. Я была женой маньяка. Наши травмы столкнулись лоб в лоб в тот день, когда пьяный водитель врезался в дом, где я жила вместе с Мэлвином Ройялом. Этот несчастный случай явил миру не только труп сестры Сэма, но и целый след ужасов, протянувшийся на годы в прошлое и в будущее.

Здесь, на дне ночи, воняло стоялой водой и гнилью. Это не был запах чистой воды, как бывает у озера. Здесь было полным-полно старых, застоявшихся прудов, поросших ряской. И у людей были причины держаться подальше отсюда.

– А следы, которые вы нам показали? На этот вопрос она ничего не ответила, но тут и не требовалось ответа. По-лицейские уже догадались, что она сама нанесла себе эти удары к их приходу. Впервые Патрик задумался, все ли в порядке у нее с головой.

Когда за ним захлопнулась дверь, наступило оглушительное молчание. За-тем Агнес взглянула на Андерса с такой ненавистью, что он невольно сделал шаг вперед, чтобы не упасть навзничь. Внутренний голос советовал ему бежать, пока не поздно, но он не мог сдвинуться с места, точно ноги приросли к полу. Предчувствие будущих бед пронзило его знобкой дрожью.

– Значит, вы ее не били? – Я бы с радостью схватил ее за глотку и придушил, но не такой уж я дурак, чтобы это сделать! – То есть вы этого не делали? – уточнил Патрик. – Не делал, – сердито отрезал Кай. – Я и пальцем не тронул ее, и утверждаю, что она солгала. И меня это совершенно не удивляет. – Теперь уже голос Кая зву-чал по-настоящему встревоженно.

Осторожно он поднял крючок и открыл ставни. Он жил на нижнем этаже, но большой куст сирени заслонял окно. Выглянув в просвет, Андерс, напрягая зрение, попытался разобрать, кто стоит на улице в бледном свете луны. А когда увидел, то не поверил своим глазам.

Но самое важное: когда он исследовал легкие, в них оказалась вода. Патрик замолчал. Мартин снова всплеснул руками и удивленно поднял брови: – И что же тут такого, что не соответствовало бы выводу о несчастном слу-чае? – Там была вода из ванны. – Вода из ванны? – Да. В легких у нее была не морская вода, как следовало ожидать у челове-ка, утонувшего в море, а вода из ванны.

Словно в трансе, Лилиан поднялась со стула и пошла к прикрепленному к стене телефону. Отыскав номер в висевшей рядом книжке, она быстро набрала его. – Здравствуй, Вероника! Это Лилиан. Скажи, Сара у вас? Несколько секунд она слушала, затем выронила трубку, и та закачалась, как маятник, повиснув на шнуре. – Она к ним не приходила.

Майора тащили за ноги, он лопотал бессвязные фразы, вращал глазами. Курганов отодвинул стол, освобождая место, женщин загнали в угол и приказали не дышать. Майор ворочался на полу, блеял и пускал слюни.

Шперлинг перестарался. Голые тела еще подавали признаки жизни. Стонал сравнительно молодой немец с мутными глазами. Второго пришлось отодвинуть ногой, он полз к выходу.

Компания оторопела, все застыли с открытыми ртами. Шубин вышел вперед, ствол ППШ смотрел мужчине в лицо. У офицера медленно отвисла челюсть.

Немец сделал движение, словно собрался скинуть карабин с плеча, но оружие отсутствовало – оставил на крыльце перед посещением туалета. Халевич метнул нож за мгновение до его вопля.

Ждать пришлось недолго. По периметру курсировал рослый обер-гренадер с карабином «Маузер» за плечом. Отточенное лезвие саперной лопатки разрубило ключицу.

Часовой на окраине деревни кутался в рукава шинели и что-то напевал. Самое важное событие в своей жизни он пропустил. Подкрался Арсен Вартанян, сбил его с ног, несколько раз ударил ножом в горло.