Поджигательство, как любые формы терроризма, это преступление трусов. Им занимаются люди (обычно мужчины), которые хотят нанести удар, но им не хватает смелости — или простых навыков общения, — чтобы встретиться с жертвой лицом к лицу. В случае с поджогом жертва вообще безликая, бесполая цифра в его голове, а не живое, дышащее человеческое существо.

Воров трусиков — или фетишистов — полиция часто упускает из виду, считая просто нарушителями порядка, а они зачастую отнюдь не таковы. Этот второй парень украл женское белье не для того, чтобы продать, и не потому, что не мог обзавестись собственным. Его мотив явно был связан с эротическими фантазиями и имел выраженный сексуальный подтекст.

С серийными убийцами, когда их ловят, соседи, знакомые и коллеги обычно говорят, изумляясь, что это последний, кого они бы заподозрили — он был такой приятный или казался совсем обычным. Массовые убийцы сильно отличаются от серийных. Окружающие считают его странным и нелюдимым. Им неприятно находиться в его обществе, хоть они и не демонстрируют этого открыто.

На моих собственных тюремных интервью я не раз убеждался, что хотя не могу добиться от преступника признания в совершении преступлений, особенно убийств, его можно подвести к «рассуждениям» от третьего лица о том, как некий гипотетический человек мог совершить то или иное особенно жесткое действие.

Если жертву изнасилования и убийства оставили лежать на полу, прикрыв простыней, совершенно ясно, что это не попытка спрятать тело, по крайней мере, у здравомыслящего преступника. Это попытка вернуть ей человеческое достоинство или физически укрыть от глаз того, кого мучает совесть за преступление. И мне рассказали об этом убийцы, прикрывавшие тела своих жертв.

Чем больше мы узнавали, тем лучше становились как исследователи. Мы обнаружили, например, что убийцы-параноики избегают контакта глаза в глаза. Убийцы «грандиозного» типа, как Мэнсон, стремятся доминировать, поэтому стараются расположиться выше (Мэнсон сидел на столе), чтобы обращаться к собеседнику сверху вниз. Некоторые просто ищут сочувствия.

Некстати вспомнилась странная смерть Шатровой. Встреча в кафе на набережной с неопознанным персонажем, причем говорил, в основном, персонаж, а Анна Владимировна слушала. Вышла из кафе сама не своя, потухшая, какая-то «роботизированная». Наутро влила в себя убойную дозу уксусной эссенции – на что никакой уважающий себя самоубийца не пойдет…

Этот тип тоже умел втираться в доверие. В голове уже шуршало от выпитого. Откуда ни возьмись, появились триста рублей в почтовом конверте. За что? Да ни за что, сочувствия ради. Есть еще двести, если товарищ выслушает. Ведь это хорошая сделка – получить деньжат только за то, чтобы послушать? Подумав, Константин согласился, выслушал.

Оперативники в Ленинграде догнали пресловутый троллейбус. Опросили, кого успели. Вроде кто-то похожий вышел пару остановок назад. Район прочесывали, показывали фотографии предполагаемого преступника. Кто-то видел, как человек с похожей внешностью поймал частника. Номера машины, конечно, не запомнили.

Мелькнула мысль: недавно где-то видел эту машину. Распахнулись двери, одновременно выпрыгнули двое – поджарые, в темном, на лицах маски – а ля Фантомас. У обоих стволы. Все произошло мгновенно, Павел не успел даже вздрогнуть. - На месте, не шевелиться! – гаркнул субъект в маске на чисто русском. - Кто пошевелится, стреляем!

Ильинский был бледен, как мертвец, но вел себя с достоинством. Офицеры усадили его на заднее сиденье, Павел осматривался. Ильинского наверняка вели. Вряд ли эти люди проспали или забыли. Они где-то рядом, кусают локти, но не могут пойти против группы вооруженных сотрудников КГБ.

К сожалению, черного выхода в заведении не было. Вернее, был, но не для всех. А бегать и выпрашивать ключ было неудобно. Мария покинула дамскую комнату черед пять минут – уже без очков и парика.

В качестве противоядия я прочитала Юнга и Германа Гессе и узнала о «коллективном бессознательном». Гадание – всего лишь способ открыть то, что тебе уже известно. То, чего боишься. Демонов не существует. Есть совокупность архетипов, общих для всех цивилизаций. Боязнь потери – Смерть. Боязнь перемен – Башня. Боязнь быстротечности – Колесница.

Старые привычки не умирают. И если вы некогда исполняли чужие желания, этот порыв никогда не оставит вас.

Мимолетность – вот что отчасти восхищает меня. Столько труда, любви, искусного мастерства вкладывается в удовольствие, которое длится всего-то мгновение и которое лишь немногие способны по-настоящему оценить.

В шесть лет ты способен постигать тонкости, которые годом позже уже будут вне твоего разумения.

Счастье. Простое, как бокал шоколада, или мудреное, как сердце. Горькое. Сладкое. Живое.

– Вынырни, наконец, из своего идеального мира! Наш отец – ублюдок и садист, и будет играть с тобой в такие игры, каких ты и представить себе не можешь. Он будет повсюду в твоей жизни, а ты не сможешь ни отыскать его, ни доказать хоть что-то. Может, нам лучше уехать?

Почему до этого дошло? Начало цепи событий было положено годы назад. Сколько ударов сердца между тем моментом и этим. Судьба – это судьба, а возмездие – это возмездие, и иногда выбора действительно не остается. Жажда возмездия снова усилилась; пора возвращаться к работе.

– Ритуальный характер убийства сильно отличается от стрельбы вечером на парковке. Если в обоих случаях действовал один и тот же человек, то смерть мистера Виттрона носила для него – или для нее – гораздо более личный характер. В таком случае вы тоже представляете угрозу для этого человека. Пожалуйста, отправьте мне список как можно скорее.

Приятно было снова оказаться в эпицентре событий. Да, раны еще побаливали, но он был жив, а это что-то да значило. Чувство вины за смерть женщины, которую он должен был защищать, будет преследовать его всегда, но его придется приберечь для одиноких ночей. Сейчас же он был здесь, и ему предстояла работа.

– Психопатия – это описательный термин, а не диагностический, но да, исходя из моего опыта с Эбигейл, я бы предположила, что она психопат с нарциссическим уклоном. А еще она изобретательна. Всем, кто близок ко мне, стоит готовиться к тому, что она попытается с ними подружиться.

– Вы как зеркало отражаете чужие эмоции. Сколько бы вы ни старались узнать ее, проникнуть в ее мир, вам это никогда не удастся. Вы этого не можете и, пожалуй, сами сознаете, что у вас внутри – черная дыра. Бездна, которую никто не способен заполнить.

Я щелкнула челюстью и склонила голову так, чтобы он понял мой вызов. Девушка, из которой он готовил солдата… Стала воином. И она не остановится, пока не уничтожит его.

Я готовилась к бою, который не просто маячил на горизонте или шептал в темноте. А уже надвигался.

Два самых могущественных артефакта в мире — книга фейри и нектар — оказались в куче мусора.

Я понимала, что мне там не место, но, наверное, уже привыкла быть девушкой, которая всегда обо всем в курсе.

— Меня мало что удивляло. Но ты, девочка, видимо, единственная, кто смог это сделать.

Магия как природа. Она требует равновесия. Компромисс. Как у любого природного ресурса, и у нее есть конец. Если ты израсходуешь все, она может пропасть навсегда.

У фейри тоже есть понятия доброты, семьи, красоты, сострадания и любви. Они также смеялись, как мы, поддразнивали и любили. Они не являлись монстрами, о которых нам рассказывали. А вот мы были именно ими.

Мост Маргит и Цепной мост — единственные границы, между территориями фейри и людей. Остальные места являлись нейтральной или неопределенной территорией. Между этими мостами жили две стороны, молчаливо бросающие вызов друг другу. Лишь Дунай удерживал их, чтобы не толкать друг друга, как дети в песочнице.

Я знала, что друиды непохожи на фейри. Когда-то они были обычными колдунами и оказывали услуги богам фейри, когда те правили Землей. Боги оказались так очарованы ими, что подарили им истинную магию, долгую жизнь и необычные способности. Друиды жили веками и могли исцелять подобно фейри.

Земля — волшебное творение, все зависят друг от друга. Люди, фейри, животные, насекомые, растения, океаны, реки… Если что-то удаляется, то появляется эффект цунами для остального.

Фейри живут среди нас, похожи на нас. Притворяются и вписываются в этот мир. Но они хотят нас уничтожить, сделать своими рабами, питаться нами и убивать нас.

Ты загадка, мисс Ковач. Волна, разбивающаяся обо все. В тот момент, когда ты появляешься в поле зрения, все переворачивается вверх дном и ломается.

Фейри почитали богов и богинь, и эта новая ценность быстро распространилась среди молодежи. Люди постарше придерживались своей веры в единого бога. Я не верила ни в то ни в другое. Я верила в себя, в свою семью и друзей.

Феям даже не нужно было использовать свое очарование, потому что большинство из них были похожи на людей и настолько ошеломляли, что человек сам попадал в их сети.

Феи не являлись милыми, крошечными, крылатыми существами, как их описывали в книгах из далекого прошлого. Даже близкого сходства нет. Похотливые, жадные, злые и горделивые, некоторые из них приманивали своей внешностью людей, чтобы питаться ими.

Когда стена между Потусторонним миром и Землей рухнула, магия выплеснулась и уничтожила множество созданных человеком вещей — те, что не смогли противостоять ее силе. Начиная от мостов до ноутбуков, все оказалось переработано в этом новом мире.

Когда двадцать лет назад между миром фейри и Землей рухнула стена, титулы потеряли свое значение. Правителям достался кусочек города, который они делили с фейри.

Фейри жили среди нас с незапамятных времен. Некогда они были правителями Земли, а потом им пришлось скрываться на протяжении веков, живя в царстве, называемом Потусторонним Миром. Так было до тех пор, пока старая, озлобленная королева фейри не изменила этого, разорвав завесу между мирами и соединив их вместе.

– Счастье ведь не только в деньгах. – Ага, оно еще и в конфетах.

Счастье рядом со мной – на соседней улице. И если бы я осмелилась, то могла бы окликнуть и помахать рукой… Все самое волшебное может стать настоящим. И обязательно будет, нужно только дождаться.

Я взяла Олесю за руку. – Это не любовь. Впереди что-то настоящее. То, чего действительно стоит ждать. – Знаешь, что мне нравится в тебе? – спросила вдруг Олеся. – Ты умеешь слушать, не осуждая. А это редкое и очень важное качество в дружбе.

Как сложно рассказывать о себе человеку, который мне нравится.

Этим летом я многое сделала впервые: устроилась на работу, отправилась в круиз и безумно влюбилась.

Толстяк прав, нас, женщин, злить нельзя. Но сравнение с людоедом неверно. Почему? Разница между дамой в гневе и каннибалом заключается в том, что с ним вы можете договориться, а со свирепой женщиной – никогда.

У вас хватит окаянства заявить человеку, пославшему презент, от которого даже у домашней черепахи панцирь встанет дыбом: «Сделай одолжение, унеси этот кошмар как можно дальше от нашего дома?» А я вот не знакома с тем, кто способен честно сказать дарителю в глаза правду. Поэтому у нас в бане живут разнообразные чудища.

Марина прекрасный человек, она неконфликтна, готова всем помочь. А еще Вокина готовит такие вкусные блюда, что скоро все члены семьи будут покупать одежду на несколько размеров больше. Стая наших животных сразу полюбила супругу полковника и ходит за ней по пятам. Обожание собак связано с тем, что во время варки очередного супа или нарезки мяса у Вокиной может что-то из продуктов упасть на пол.