Лена Сокол — популярная писательница, работающая в направлениях романтического New Adult и любовного романа. Ею написано более тридцати пяти книг: все они разные, и каждая читательница находит в них что-то для себя.
Вы давно ассоциируетесь у читателей с чувственными, романтическими историями. Почему именно сейчас вы решили обратиться к жанру дарк-романа?
Привет! На самом деле, я разносторонний автор, в моем арсенале истории разных жанров: от молодежной прозы до эротического триллера. Создать по-настоящему темную романтическую историю с элементами тру-крайм всегда было моей мечтой. Обнаружив заинтересованность аудитории, я сразу же приступила к созданию романа «Ленты и ножи».
Работать было легко и приятно, ведь этот сюжет жил во мне и ждал своего часа более двадцати лет. И скажу честно, это вовсе не тот случай, где ты будешь симпатизировать героям и примерять их поступки на себя. Это исповедь двух серийных убийц, одержимых жаждой крови. Это история двух сломленных людей с травмирующим прошлым, которые находят спасение друг в друге. Их преступления шокируют, а отношения откровенно пугают. Вместе с героями читателю придется исследовать темные стороны своей души и прийти к весьма неоднозначным выводам.
Этот роман полон отсылок к истории Бонни и Клайда, а также других известных влюбленных преступников, поэтому он не может не вызывать сильных эмоций — как положительных, так и отрицательных. И, на мой взгляд, это хорошо: временами нужно читать что-то такое, что будоражит воображение и заставляет переосмыслять обыденность.
Когда автор уходит в дарк-роман, это почти всегда разговор с собственными страхами и теневыми сторонами. С чем лично вам пришлось столкнуться внутри себя во время работы над этой историей?
Каждый день внутри нас идет внутренняя борьба добра со злом. Мы много работаем над собой, чтобы наша светлая сторона одерживала верх, но ведь темная сторона при этом никуда не исчезает — она продолжает жить глубоко внутри, и нам периодически приходится исследовать ее. Дарк-романы морально двойственны, откровенны и постоянно держат читателя в напряжении. Этот формат идеален для того, чтобы накормить свое внутреннее темное «Я» без вреда для окружающих.
Мы боимся того, что происходит на страницах истории, и это вызывает у нас любопытство. А еще страх, который по своей природе очень похож на возбуждение. Но что важно — этот страх контролируемый, он происходит в безопасной среде: угроза существует, но не рядом с нами, не в реальном мире. И в любой момент можно закрыть книгу, и выдохнуть с облегчением от того, что в твоей жизни такого нет.
У меня, как и у читателя, сюжет «Ленты и ножи» вызывает дрожь. Разница в том, что я эту историю рассказываю, а вы — читаете. И нам одинаково жутко от происходящего и хочется понять злодея, ведь бездна его психики безумно притягательна. Что его толкает на преступления? Можно ли его оправдать, если жертвы и сами не невинные овечки? Мы видим, как убийца испытывает чувства к близким, и это невольно вызывает симпатию. Но не спешите расслабляться: возможно, он просто играет с нами в кошки-мышки.
Насколько сложно было «переключиться» с теплых, светлых историй на мрачную и психологически напряженную прозу? Был ли момент, когда вы поймали себя на мысли: «Я зашла слишком далеко». И если да, то что именно вас тогда испугало: сюжет, герои или собственные эмоции?
Вообще несложно. Мои читатели знают, что я — большой поклонник тру-крайма. Я никогда не скрывала, что с детства зачитывалась биографиями маньяков и запойно смотрела «Криминальную Россию». Мне всегда нравилось исследовать темы мрачности человеческой природы. Где проходит грань нормальности? Что происходит в голове у убийцы? Поиск ответов на эти вопросы — увлекательное занятие.
Просмотры сериалов про маньяков будоражат ум и странным образом успокаивают меня, как, кстати говоря, и большинство других женщин. Психологи объясняют это тем, что именно женщины становятся жертвами 70% убийств, поэтому в тру-крайм нас привлекает возможность извлечь выгоду — узнать, как защититься от преступника, как распознать такого человека в толпе.
Я легко переключаюсь с мрачных историй на светлые и обратно. Меня волнует, скорее, то, как аудитория примет меня в жанре дарк-романа, ведь не все любят таким образом пощекотать нервы. Одно могу сказать точно: я получила огромное удовольствие от работы над романом и была не менее искренна и открыта в нем, чем в своих добрых, молодежных историях. Надеюсь, читатели оценят «Ленты и ножи» по достоинству!
Калининград в романе не просто фон, а почти живое пространство: влажный воздух, море, ощущение изоляции. Почему именно этот город стал идеальной декорацией для такой истории?
Я часто выбираю местом действия своих книг уютные городки у моря или на границе с другими странами. Это помогает отвлечься от повседневности и суеты мегаполисов. Я исследую эти прекрасные места вместе с героями и читателями, и мне нравится послевкусие от таких путешествий на страницах книг. Надеюсь, после прочтения моей новинки многие решатся отправиться по описанному в сюжете маршруту. Там действительно очень атмосферно и красиво!
Как вы думаете, «Ленты и ножи» — это история про любовь, которая искажает, или про людей, которые изначально сломаны и потому не умеют любить иначе?
«Если Бог и существует, то это определенно любовь», — говорит герой истории, ведь это чувство в какой-то степени помогает ему встать на путь исцеления от прошлых травм. Он ведет внутренний диалог, и это помогает читателю понять его мотивы и страхи. Ян Копач ужасен и притягателен: он жестокий, безжалостный убийца, при этом харизматичный человек, способный на благородство и беззаветную любовь к героине. Он может быть чутким с ней и пытается ее защитить от обидчиков.
Мы видим травмы, еще в детстве зародившие в нем демонов, взявших позже верх над его личностью. Ян вершит правосудие так, как считает правильным, но не стоит увлекаться солидаризацией с ним: он все еще безумен и получает садистское удовольствие от своих деяний. Да, этот маньяк убивает только негодяев, но его никак нельзя оправдать. Ян не просто антигерой, он обаятельное, но абсолютное зло с человеческим лицом. Опасный хищник, который хладнокровно сводит счеты со злодеями, но при этом талантливо прикидывается обычным парнем.
Моей задачей было показать, как этот абсолютно деструктивный персонаж пытается создать здоровые моногамные отношения, пронизанные истинной нежностью. И да, в этом плане это история о любви двух людей, которые не знают жалости к миру, но обнаруживают в себе способность испытывать настоящие чувства друг к другу. И это открытие потрясает их обоих.
Дарк-романы часто обвиняют в романтизации насилия. Где для вас проходит граница между исследованием темной стороны любви и её эстетизацией? Было ли важно эту границу удержать?
Я не пишу истории, в которых насилуют и потом прощают, оправдывая это любовью. У героев моих книг все происходит по обоюдному желанию и полному согласию. Но я признаю, что в литературе и кино такая проблема реально существует, и тема действительно острая.
Глубинные фантазии женщин — быть соблазненной, покоренной, преследуемой, которые находят свое отражение в дарк-романах, по понятным причинам табуированы. Но они никак не связаны с оправданием реального насилия. Темная романтика помогает безопасно прожить свои страхи на тему насилия и убийств. Мы даем выход внутренней агрессии, не причиняя никому вреда, и это абсолютно нормально. Хотите честно? То, что мы ежедневно видим в новостях, куда страшнее.
Что же касается убийств в произведениях, то да — мы порой сопереживаем убийцам, видя, откуда родом их психологические травмы. Но это не романтизация, а объяснение насилия. У нас вызывает сочувствие его личная история, а не его страшные деяния, и с точки зрения психологии это полезно, так как сострадание к тем, кто на нас не похож — это сила, способная сделать мир лучше.
Вы открыто говорите о любви к тру-крайму. Что вас в нем цепляет сильнее всего: попытка понять преступника, сочувствие к жертвам или сама бездна человеческой психики?
Тру-крайм — это практически инструкция по выживанию. Жанр напоминает нам о важных жизненных истинах и учит быть бдительным, ведь убийцы среди нас, и они выглядят как мы, но лишены всяких угрызений совести. В романе «Ленты и ножи» перед нами жестокий маньяк, и его тяга к убийствам патологична и всеобъемлюща. Со страниц книги он смотрит на нас, а мы — на него. И страшно не то, что он убивает, а что мы невольно всякий раз пытаемся его оправдать. Потому что такие люди и в жизни отлично знают, как завоевать доверие.
Но, как говорится, и на каждого маньяка найдется женщина, которая его переманьячит. И вот перед нами Мара Зелиньская — хрупкая героиня, которую сперва становится безумно жаль. Пара страниц, и мы видим, как она восхищена кровавыми убийствами Яна, словно это какое-то искусство или увлекательное шоу. Еще пара глав, и ее жестокость и расчетливость дают фору импульсивности маньяка, она начинает руководить им и направлять его.
У этих героев собирательные образы, взятые из реальной жизни. Я использовала несколько прототипов — в том числе, и влюбленных парочек преступников из нашей страны. Я исследовала маньяков через расследования их деяний: изучала работу следственных групп, психиатров, патологоанатомов. Составляла психологические портреты. Этот процесс изучения и привлекает нас в жанре тру-крайм: дела жуткие, преступления кажутся немыслимыми, но все они произошли на самом деле.
Тру-крайм — это как окно в параллельный мир, через которое за происходящим можно подглядывать из укрытия, ощущая полный контроль над ситуацией. Интерес к этой сфере — не отклонение, а распространенная человеческая черта. Мы удовлетворяем любопытство и одновременно ощущаем себя в безопасности, потребность в которой и заставляет нас разбираться в мотивах поступков и следствиях преступлений.
Ассоциирование себя с преступником по мнению психологов тоже абсолютно безвредно для людей со здоровой психикой. Однако, если вы ощущаете повышение тревожности после прочтения таких книг или просмотров фильмов, то необходимо прекратить просмотр. Яркие эмоции лучше дозировать.
Были ли реальные истории, которые вы сознательно «не пустили» в текст, потому что они оказались слишком жестокими даже для художественного мира?
Да, были. Особенно в плане кровавых деталей преступлений. Все-таки, когда ты пишешь романтику, не стоит вываливать на читателя всю палитру жестокости. Оставим «чернуху» для чистого тру-крайма и отчетам криминалистов.
А вообще, реальность, конечно, порой пугает намного сильнее художественного вымысла. Не завидую тем, кто работает в следствии и лично сталкивается по службе с результатами злодеяний преустпников. Это очень страшно.
Как вы сами сейчас определяете свой авторский стиль после этой книги?
Думаю, он ничуть не изменился. В нем остался и фирменный юмор Лены Сокол, и нежность, и темы семьи и дружбы, и, конечно же, чувственность.
Да и посыл все тот же: любовь — это сердце всего. Мне вообще кажется, что я пишу все время об одном и том же, а издатели просто относят мои работы к подходящим для издания жанрам.
Каким вы видите развитие серии «Дикие сердца»? Это будут самостоятельные истории или единая вселенная?
Это будут самостоятельные истории, связанные второстепенными героями или местом действия. Общим будет не только атмосфера, но и эмоции: эта серия будет невероятно чувственной и при этом немало пощекочет вам нервы!
Что в этой книге самое личное для вас?
То, что я буквально полжизни шла к написанию этой истории. Очень хотела дать жизнь героям, но боялась реакции своей аудитории. И наконец-то созрела.
В романе много отсылок к «Прирожденным убийцам» Оливера Стоуна, узнаваемый обаятельный вайб сериалов «Декстер» и «Ты», которые я обожаю, а также все те фишечки и атмосфера, за которые мы любим тру-крайм, документалки и суровый сериал «Охотники за разумом» о работе известного криминалиста Джона Дугласа, одного из создателей современного профайлинга.
Если бы вам нужно было описать «Ленты и ножи» тремя словами, какими бы они были?
Одержимость, боль, страсть.
И наконец: какую эмоцию вы хотите оставить у читателя после последней страницы?
Мурашки. От осознания того, что часть описанного происходила на самом деле. От тихой нежности, идущей рука об руку с жестокостью, сводящей с ума. От пережитых эмоций, палитра которых меняется от восхищения до отвращения. Неважно, какая эмоция перевесит после прочтения книги: если сюжет не оставил вас равнодушным, я справилась со своей задачей и счастлива, что мои герои смогли задеть вас за живое. Спасибо!