Рассказываем о семейной саге Эвелины Лысенко
Апрель 1919 года. Крейсер «Мальборо» отходит от берега Крыма. На капитанском мостике крестится вдовствующая императрица Мария Федоровна — она не верит, что вся ее семья погибла. Пассажиры проплывающего мимо корабля при виде государыни поют «Боже, Царя храни!». А женщина у бортика повторяет одну и ту же фразу: «Бога нет, Бога нет, Бога нет...»
Так начинается книга Эвелины Лысенко «Девять счастий Авдотьи Вишнёвой» — роман о силе рода, любви, которой не страшны ни расстояния, ни время, и о женщине, которая берет в руки конторские книги и учится считать, работать и держать слово.
С чего начинается история купеческой семьи, почему Авдотья спорит с цифрами, какие люди ее окружают и чем пахнет в доме Вишнёвых — рассказываем в нашем материале.
Василий Карпович Посохов, крепостной кондитер, везет обоз с пастилой и мармеладом в Москву. Телега скрипит, колоколец ржаво погромыхивает, упряжь кряхтит. Он кидает деревенским мальчишкам «заветные шарики, плотно завернутые в вощеную бумагу», и те ловят их, радостно визжа. А на кривой табличке у постоялого двора чернеют буквы: «Здесь воруют».
Василий Карпович мечтает купить свободу для всей своей семьи. Указ о вольных хлебопашцах признает несправедливость крепостного права, но помещики его не принимают: «Империя не может нас оставить, ведь Империя первая защитница имущего класса от класса неимущего!». Василий Карпович умеет готовить сладости, которых и в столицах не пробовали. Путь из Пензы в Москву и обратно приближает день, когда он сможет выкупить себя и своих близких.
С этой дороги, с этого обоза, с этой пастилы и начинается история рода кондитеров и купцов. В следующие полтора века вместятся пожар 1812 года, отмена крепостного права, промышленный расцвет, революция, две войны и одна эмиграция. Во второй половине XIX столетия в семье появится девочка, которая унаследует от Василия Карповича упрямство и деловую хватку. Девочку назовут Авдотьей.
Авдотья Вишнёва родилась в Москве, в доме, где главным законом была воля отца. Она росла девочкой своевольной и любопытной, и этот характер никуда не делся, когда ее в шестнадцать лет выдали замуж за Илью Басанина. Их брак начинается с разговора о боли и крови, после которого Авдотья решает, что научится быть женой. И учится. Но главное — она учится быть не только женой, а помощницей, партнером своего мужа.
Одна из самых обаятельных сцен книги — молодая женщина за работой:
«Авдотья относилась к цифрам уважительно, но уже давно перешла с ними на «ты». Она любила разговаривать с числами, а иногда неистово с ними спорить. Как и в этот раз. Авдотья, раскрасневшаяся, с розовыми пятнами на шее, бубнила себе под нос: «Если это начальная цифирь, то это сорок восемь, не хватает четырех? Куда дели кусок от платы? Куда?» Она совала кончик пера в рот, тут же плевалась и опять начинала бормотать: «Две копейки, добавим восемнадцать да еще двадцать восемь. Едри ж твою, тьфу, снова сорок восемь. Где эти четыре потерялись?» Она скрючивала рот, складывала губы трубочкой, хваталась за волосы, чувствуя, как лоб раскаляется и покрывается испариной. Авдотья потерла щеки, размазала капельки чернил в сине-зеленые полосы, вскочила, села, снова вскочила и заходила по комнате, что-то подсчитывая в уме. Остановилась. Бросилась к столу и начала шуршать бумагами. «Быстрее, быстрее. Пока не забыла! Нашла, слава богу, вот же они, эти четыре копейки! О, какое облегчение. Теперь все сойдется. Да!»
«Девять счастий Авдотьи Вишнёвой»
Купеческая дочь становится хозяйкой фабрики, когда берет в руки конторские книги и находит в них то, что не видят другие: недостающие копейки, возможности увеличить прибыль вдвое — если возить чай через Одессу, а не через Кяхту, перспективы — нужно иметь свои корабли и матросов. Басанин слушает, прислушивается и соглашается, а это важнее любых самых пылких признаний в любви.
Автор не идеализирует свою героиню. Авдотья бывает несносной, упрямой, вздорной. Но в ее характере есть сила и свобода, не зависящая от обстоятельств.
В «Девяти счастьях Авдотьи Вишнёвой» персонажи выстроены вокруг главной героини, как круги на воде. Илья Басанин — муж, купец, хозяин дома. В начале их брака он видит в Авдотье жену, которую нужно научить быть женой. К концу — равного себе партнера. Но Басанин остается человеком своей эпохи — властным, нетерпеливым, иногда жестоким. Автор не спешит его оправдывать, и от этого фигура Басанина становится объемнее: в нем уживаются и самодур, и человек, способный увидеть в женщине личность.
Пелуша, младшая дочь, видит человеческую боль как физические объекты: «мамина боль похожа на раскаленный гвоздь». Она слышит музыку в цветах. Взрослые называют это фантазиями. Автор не объясняет ее дар — он позволяет ему быть и в нем угадывается та же свобода, что и в Авдотье: видеть мир по-своему.
Варвара в семье средняя дочка и та, кто подмечает все первой. Она пересказывает сестрам разговор с женихом, передразнивает гостя, показывает, как тот завязывает бант. Варвара — это Авдотья в ее наблюдательности и насмешливости, та же хватка, тот же острый глаз.
Елизавета, старшая дочь, — натура ученая, упрямая и целеустремленная. Она занимается латынью, готовится к экзаменам, мечтает о Бестужевских курсах. Ее выдают замуж за немолодого дворянина, и она соглашается на скромную свадьбу, чтобы поскорее с этим покончить. Елизавета — продолжение Авдотьи: та же своевольность, тяга к знаниям, та же неготовность жить по чужой указке. Но если Авдотья научилась жить с мужем, которого ей выбрали, то Елизавете еще предстоит узнать, научится ли она.
Вера Дмитриевна — знакомая Авдотьи, женщина из купеческого круга, властная и независимая. В романе у нее есть своя линия: она панически боится воды и не может подойти к морю. Однажды Вера встречает мужчину, который ведет ее к воде с завязанными глазами, и она впервые в жизни робеет. Вера нужна в романе, чтобы показать: сила и страх могут жить в одной женщине. И доверять можно даже тогда, когда очень страшно.
Отто — ювелир, немец, человек искусства. Он появляется в жизни семьи как мастер, которого приглашают для работы, а остается как друг. Судьба Отто показывает, как человек искусства выживает в мире, где все решают деньги и связи. Он находит свободу в своем ремесле — и это роднит его с Авдотьей, которая тоже находит опору в работе, чтобы не случалось вокруг.
Система образов в романе устроена так, что каждый персонаж отражает какую-то грань Авдотьи. Басанин — ее силу и несвободу. Пелуша — дар видеть больше других. Елизавета — бунт. Вера — страх и преодоление. Отто — одиночество и ремесло. Вместе они создают объемный портрет главной героини, которая учится жить в мире, где никто не идеален, и любить людей такими, какие они есть.
«Только бы успеть до темноты, только бы успеть, только бы успеть!» — поет Василий Карпович в такт подпрыгивающим колесам телеги. Колоколец ржаво погромыхивает на дуге, упряжь кряхтит, колеса скрипят. Читатель слышит эту дорогу раньше, чем понимает, куда и зачем едет обоз.
Эвелина Лысенко мастерски воспроизводит речь XIX века. Здесь говорят «теперича», «ироды», «бесенок», «Васятка». В доме Вишнёвых пахнет пастилой, «съестным, сладким, приторным» и «гороховой кашей с дымком да на свежем воздухе». Василий Карпович построил для этого «избу с пятью печами, где яблоки томить».
Автор строит мир через вещи. Через описания интерьеров, через то, как вещь пахнет, звучит, лежит в руке. В лаборатории Елизаветы на столе зеленого сукна поблескивает гальваноскоп, подаренный Отто, покачивают головами маятники — весы, метроном, прибор для определения твердости веществ. И если бы кто-то посторонний оказался здесь, он бы решил, что это кабинет ученого мужа, а перед ним — стол юной, вполне себе прелестной особы. Описание рабочего стола здесь работает как характеристика: Елизавета живет в мире, который ее пока не признает. Вещи уже здесь, а места в этом мире для нее еще нет.
Язык романа устроен так, что читатель слышит, чувствует и ощущает эпоху. Слова здесь пахнут пастилой, звучат колокольцем на дуге, лежат на столе зеленого сукна. И когда книга заканчивается, остается ощущение, что ты прожил еще одну жизнь — в другом веке, с другими людьми, но с теми же вопросами, которые задает себе каждый: как жить, когда все меняется, где искать опору и как любить тех, кто рядом.
«„Девять счастий Авдотьи Вишнёвой“ — книга, где история ощущается через запах пастилы, скрип телеги и четыре копейки, которые никак не хотят сходиться в конторской книге. Лысенко пишет про купеческий род так, что за семейной сагой видно целое столетие: от крепостного кондитера до 1919 года, до крейсера „Мальборо“ и эмиграции. Главная героиня не „идеальная женщина из исторического романа“ — она упрямая, резкая, живая, и именно поэтому ей веришь. Авдотья спорит с цифрами, учится быть женой, партнером и хозяйкой, и в этой работе есть настоящая сила. Очень точный, теплый и кинематографичный роман для тех, кто любит русскую купеческую прозу, семейные саги и ярких героинь».
Александра Козлова, бренд-менеджер