Грех прощения. Не совершай греха прощения

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ.

Во второй книге трилогии о силе манипуляции, которую мы ошибочно принимаем за любовь, героине предстоит сделать нелегкий выбор. На одной чаше весов — желание поверить в то, что чувства меняют людей, простить мужчину, к которому ее тянет как магнитом, и начать все сначала. На другой — потребность аналитического ума разобраться, почему отношения приносят не радость и душевный комфорт, а боль и страдания.

Чтобы найти выход из лабиринта эмоций и новых логических тупиков, героине приходится поменяться ролями с пикапером, заставив обидчика почувствовать себя жертвой. Только вступив в игру, она начинает лучше понимать психологию игрока.

Независимая молодая женщина, которой оборачиваются вслед, успешный маркетолог, в чьей записной книжке имена лучших экспертов страны, завидная невеста, за руку которой готовы бороться бизнесмены всех уровней, — сможет ли она выплыть из нового водоворота событий и страстей?

ОБ АВТОРЕ:

Анна Богинская — автор бестселлеров, писатель, бизнес-аналитик, радиоведущая. Автор нашумевших книг «Жить Жизнь», «Грех прощения», «Код: Вознаграждение», «Порабощение любовью. Как вернуть себе себя», «Исцеление любовью. Отношения для жизни». Ее романы о свободе от манипуляции и о личностной трансформации переведены на английский язык, их читают в 62 странах мира. По мотивам ее произведений поставлен спектакль и снят фильм «Жить Жизнь».

ЦИТАТЫ:

«Агония. Ломка, погружающая в агонию. Словно сердце воспалено и увеличилось в размерах. Сердце давит на ребра, они хрустят. Ты физически ощущаешь острую боль — без пика, без спада. Она одинакова, равнозначна, беспрерывна и рождает тягу к тому, что вызывает кайф. Ты наркоман, для которого доза — взгляд. Глаза цвета горького шоколада. Ломка заставляет искать повод. Разум кричит: "Не смей!" Ты будто растянут на дыбе между логикой и животной тягой. Твои ребра хрустят, но не ломаются. Сердце кровоточит, но по-прежнему бьется. Суставы горят, но ты продолжаешь ходить. Ты дышишь, но в этом дыхании нет жизни. Ты готов стать немыслящим животным, лишь бы получить дозу. И жаждешь хотя бы минутного облегчения».

«Сейчас она хотела ему верить. Может, он изменился? Он варит борщ! Для нее. Может, это стена опыта в пикапе мешала ему открыться? А за стеной тот Матвей, которого она видела вначале? Может, людям надо давать второй шанс, чтобы помочь им стать лучше? Ее тяга к нему словно бетонная плита, вес которой лишает всякой возможности освободиться. Человеческих усилий недостаточно, чтобы сбросить ее с себя».

«С ней происходило что-то странное: она словно превратилась в механические весы, которые потеряли равновесие. На одной чаше находились эмоции: Матвей пронзительно смотрел с высоты своего роста, будоража душу глазами цвета горького шоколада в обрамлении густых ресниц, запахом ванили и врачебной формой цвета зеленки. А на другой чаше гири логики пытались напомнить обо всем, что произошло за последние две недели. Анне искренне хотелось ему верить, но логика кричала: "Нет!" А чувства возражали: "Да!" Эти весы внутри нее никак не могли достичь равновесия — они качались.

И к перевесу ни в одну, ни в другую сторону не приходили».

«А я проклят чувствами к тебе. Я похудел на семь килограмм, — на его лице читалось страдание. — Каждую ночь мне снятся кошмары. Я боюсь умереть. Внутри пустота. Я умираю без тебя. Я действительно умираю, — спокойно, без лишних эмоций, глухо сказал он. — Дай нам шанс. Я докажу тебе, что ты можешь мне доверять».