Кафкианская абсурдность ареста и суда в книге рассказов Анны Бердичевской «Молёное дитятко», невыносимая сама для себя и сама по себе трагичность разлуки с ребенком, предательства друзей, соседей, возлюбленного - все это просто не помещается в душе и вынуждено перерасти в фарс. А больше некуда деваться. Но фарс и буффонада парадоксальным образом не умаляют, а подчеркивают барочное мироощущение человека - песчинки, которую затягивает разыгравшаяся стихия истории. И судьба этой песчинки темна, скрыта от нее: «Никто, никто ничего не знает». Но в этом есть и трансценденция, и утешение.
Когда ее арестовали, она только что забеременела. Доктор в тюрьме сказал, что поможет избавиться от ребенка: "Вы же политическая – дадут не меньше восьми лет. Когда дитятке исполнится два года – отнимут. Каково ему будет в детских домах?" Мать лишь рассмеялась в ответ. Спустя годы, полные лишений, скорби и морока, она в очередной раз спасла дочь от смерти. Видимо, благородство, закаленное в испытаниях, превращает человека в ангела. Ангела-хранителя.
Рассказы, вошедшие в книгу "Молёное дитятко", писались в разные годы. Читатель будет двигаться по книге, как по шкале времени: от середины двадцатого века к году 2017-му. Эта хроника перемен, данная в лицах и судьбах, исполнена немногословно, точно и поэтично.

Развод по-китайски, масштабный роман о Корее и неоготика со славянскими мотивами

Онлайн-встреча с нейропсихологом Александрой Соболевой


Рассказываем о формуле японской культуры


Рассказываем о главных темах, авторах и книгах эпохи

Радиостанция «Москва FM», Ассоциация книгораспространителей и издательство «Эксмо» представляют совместный проект «Что читает Москва?»

Пространство в Музее русского импрессионизма начнет работу 13 февраля

Рассказываем о самых продаваемых новинках месяца

Всемирный бестселлер в черно-желтой обложке теперь доступен в качественном переводе

Рассказываем об автобиографии знаменитого артиста


Рассказываем о писательнице и ее книгах

Рассказываем о метафорических сказках Анны Фениной

Пронзительная история Чухе Ким о балете, памяти и выборе