Разрушенный дом. Моя юность при Гитлере

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ.

Беспристрастный портрет обычных немцев времен Третьего рейха.

«Книга о Германии без лжи» по словам главного немецкого литературного критика Марселя Райх-Раницкого.

В 1965 году журналист Хорст Крюгер посетил Освенцимский процесс во Франкфурте, где шел суд над 22 бывшими лагерными охранниками, виновными в истреблении около миллиона человек — стариков, женщин и детей.

Этот суд стал поводом для Крюгера вспомнить свое детство и юность в 1930-х годах, когда набирал силу нацистский режим. Он вырос в тихом одноэтажном пригороде Берлина, где жили размеренной обыденной жизнью; где соблюдали закон и верили в Бога. Он был типичным ребенком добропорядочных аполитичных немцев, которые никогда не были нацистами — но без которых нацисты не смогли бы совершить свои злодеяния. Постепенно, шаг за шагом, режим Гитлера уничтожает страну, и вместе с этим — семью самого Крюгера.

Первоначально изданный в 1966 году, «Разрушенный дом» — это болезненная и в то же время смелая попытка поднять вопросы коллективной травмы, памяти и ответственности. Искусно написанная и обеспечившая автору литературную славу, книга показывает «дух времени» и рисует беспристрастный портрет поколения во времена Третьего рейха. Хорст Крюгер наказывает соотечественников бдительно вглядываться во тьму внутри: «Этот Гитлер, он останется с нами — на всю жизнь».

------------------------------

Книга, разрушившая немецкую «стену молчания». Эпоха растущей лжи, безудержного сентиментализма и моральной низости в ней описана без тени жалости к себе. Честные мемуары, показывающие, как «хорошие немцы» стали безмолвными пособниками террора.

TIMES

Искусно написано... Редкая книга может настолько точно поймать ощущение сломанной жизни под гнетом травмы и чувства вины.

Sunday Times

Книга, которая прервала молчание... Текст будто пылает на страницах, печальный, недоверчивый — и все же не лишенный надежды.

Observer