В этой книге автор попытался с помощью устной истории (нового оригинального направления в исторической науке) показать судьбу русского народа в страшном и драматичном XX веке через судьбы отдельных личностей. С одной стороны – это документальная проза, а с другой - художественная. Вот только художники здесь русский народ и мировая история, которая, как говорят, величайшая поэтесса. Успех Светланы Алексиевич наглядно показал, что прошлое можно не только чтить, но и расспрашивать и читать как судьбу одного простого человека.
Мы сейчас отчетливо осознаем – в России 1970-х – 90-х годов произошел не просто естественный уход поколений, родившихся в 1900-е – 1920-е годы. С этими людьми в прошлое ушла целая тысячелетняя эпоха народной жизни – комплекс традиций и повседневный уклад русского крестьянства, создававшийся у нас столетиями.
Рассказы о прошлом – это великая панорама души народной. Великий дар человечности, умение остаться людьми в эпоху страшных испытаний и потрясений, когда, казалось, цена отдельной человеческой жизни упала до минимума, а на карту поставлена судьба целых народов – это ли не главное сокровище русской истории?

Властный Кай, молчаливый Раян или верный Дарен?

Охота на призрака в постковидной реальности

Писатель из Японии покорил российских читателей

Онлайн-встреча с Анной Кубовской — директором редакции детской обучающей и развивающей литературы

Узнайте, чье жилище отражает ваш характер — Ёжика, Нюши, Бараша или Совуньи

Бесцветные медведи и пианист на льдине

Писал пошлые письма, спускал деньги на парики и был уверен, что заказчик «Реквиема» — сама Смерть

7 главных отличий, которые помогут не путать жанры

Интервью с писательницей о вызовах цифровой эпохи, «новой Каменской» и романе «Люди за спиной»

Подавиться виноградом, переесть блинов и умереть со смеху



Самодостаточная Сима, королева школы Теона или надежная подруга Катя?

Радиостанция «Москва FM», Ассоциация книгораспространителей и издательство «Эксмо» представляют совместный проект «Что читает Москва?»

Отрывок из новой книги тетралогии «Дом на Птичьем острове»