Ёкаи, Кощей и магия: тайны творчества Елены Кондрацкой

Расскажите, как вы стали писателем?

Знаете, этот вопрос всегда ставит меня в тупик, потому что я сразу начинаю думать: а когда вообще можно называть себя писателем? Если говорить о создании авторских текстов, то, наверное, ещё с начальной школы. Я читала любимых авторов и пыталась собрать из всего, что мне нравилось, такое «лоскутное одеяло».

Потом были попытки уже в старшей школе. Мой первый цикл «Дивные Берега», первая книга «У ворона две жизни» — её путь начался как раз тогда. Я начала её писать, но в итоге забросила, потому что ещё не было навыка заканчивать истории. Ты начинаешь на таком подъёме, на вдохновении, а потом не понимаешь, что делать с текстом, и бросаешь. Эта проблема, насколько я знаю, знакома многим авторам.

Года в 2019-2020, когда я копировала файлы со старого ноутбука на новый, я нашла этот текст и подумала: «Блин, а ведь текст неплохой, интересный, и с ним уже можно что-то сделать». У меня за плечами уже был журфак, опыт работы с текстами, и я понимала, как с этим обращаться.

Но для себя я определяю момент, когда стала писателем, иначе, у меня до этого была ещё одна законченная книга. И вот, наверное, писателем я стала именно в момент, когда завершила свою первую рукопись, получившую официальное издание. Для меня это была двойная победа: во-первых, это первое официальное издание, а во-вторых, текст хранил в себе воспоминания и чувства, которые я испытывала ещё подростком. Эта наивность в нём сохранилась, и это мне очень приятно.

Лена, у ваших книг совершенно замечательные, цепляющие названия. Расскажите, как рождается этот первый, самый важный элемент книги? Название приходит к вам сразу, как озарение, или это результат совместной работы с редактором?

Названия я в основном придумываю сама, и процесс этот бывает разным. Иногда название приходит мгновенно, как озарение — так было с «У ворона две жизни». А иногда приходится долго перебирать варианты, «мусолить» слова, как это было с третьей книгой, «Клятва мёртвых птиц»: я очень долго искала подходящее звучание.

В целом я люблю придумывать длинные названия, и, думаю, это заметно. Для меня это был осознанный шаг: включился мой внутренний медиа-менеджер с журфака. Я хотела отстроиться от конкурентов и задать определённое позиционирование через такие развёрнутые заголовки. Судя по неплохим продажам, эта стратегия работает — название действительно помогает продавать книгу.

Яркий пример: моя книга очень долго называлась просто «Игла». Но когда я поставила финальную точку, поняла, что этого недостаточно. Спросила себя: «О чём эта книга на самом деле?» — и так, в самом конце, родился «Сказ о сердце Кащеевом». Всё оказалось довольно просто.

Ваш роман построен на чередовании двух голосов. С кем из героев вам было интереснее работать, а с кем — сложнее? И чей голос в итоге, как вам кажется, оказался сильнее и буквально «рассказал» эту историю?

Мне, наверное, в целом проще работать от женского лица, потому что я его лучше понимаю. Но работать с Кощеем было по-своему интересно, потому что это персонаж, не совсем мне свойственный. Мои девчонки — они все понятные: сильные, открытые или, наоборот, застенчивые. А Кощей — он был очень непонятным персонажем. И для себя самого он был непонятен, потому что разбирается в себе по ходу истории. Эту непонятность было достаточно тяжело прописывать.

Так что, наверное, скажу: работать с Иглой было гораздо легче. Но в силу определённых обстоятельств читатели могут заметить, насколько голоса Кощея и Иглы в начале истории отличаются друг от друга и насколько потом они становятся схожими. Я считаю, что это удачный приём, который я специально использовала, чтобы показать, как они влияют друг на друга, и отразить некоторые сюжетные события. Надеюсь, читатели его тоже заметили. И в какой-то момент мне стало значительно легче — как раз благодаря вот этому их сближению.

Сколько правок обычно проходит ваша рукопись до того, как она отправляется редактору? Насколько тщательно вы «шлифуете» текст самостоятельно, прежде чем показать его профессиональному взгляду?

Обычно я стараюсь заранее продумывать большое количество событий и деталей, поэтому пишу практически на чистовую. В процессе работы историю не редактирую совсем. Когда заканчиваю первый черновик, у меня начинается три этапа редактуры.

Первый этап — я прохожусь по тем моментам, которые себе по ходу работы отмечала. Что-то захотелось поменять — я это зафиксировала, и теперь переписываю именно эти куски. Второй этап — я читаю текст заново и дорабатываю то, что попадается на глаза: хочу что-то изменить, дополнить, переделать. И уже третий этап редактуры — непосредственно с профессиональным редактором издательства. Там мы работаем совместно, и это могут быть как крупные правки, так и мелкие.

Например, сейчас я работала над «Луной», и редактор посоветовала дописать несколько романтических сцен. Так что читатели получат больше, чем я изначально задумывала. Я, конечно, их дописала, потому что это профессиональный взгляд со стороны. Плюс мелкие правки — где-то буквально предложения подправить. Вот такие три основных этапа.

Известно, что авторы делятся на два типа: «архитекторы», которые заранее продумывают каждый шаг героев, и «садовники», которые выращивают историю, позволяя ей расти самой. К какому типу относите себя вы? Вы заранее знаете, чем всё закончится, или история рассказывает себя сама?

Мне кажется, это деление довольно условное. Я, наверное, нахожусь где-то посередине, как и многие авторы. Здесь нет правильного или неправильного способа работы с историей.

Я обычно точно знаю, чем закончится история. Иногда у меня одна концовка — и это точно она. Иногда две, между которыми я выбираю, выстраивая сюжет так, чтобы прийти к той или иной. И я точно знаю все ключевые поворотные моменты. А вот между ними я часто «садовничаю»: позволяю персонажам разговаривать так, как они хотят, делать то, что хотят, иду за ними, смотрю, что получается, и потом корректирую.

Например, у меня есть книга «Имя ей Хель». Это книга, в которой я садовничала буквально очень много. И это моя самая нелюбимая книга с точки зрения редактуры, потому что после завершения работы мне пришлось очень много править всё, что я насадовничала. А я очень не люблю делать двойную работу, мне это тяжело даётся. Так что более комфортный для меня вариант — когда я продумываю многое заранее и садовничаю совсем чуть-чуть.

Но тем не менее, несмотря на то что я так насадовничала с Хелью, это мой самый успешный проект, который все обожают. И я этому очень рада. Возможно, в этом есть что-то душевное: та самая чувственность, которую я вкладывала в текст через это садовничество, сыграла свою роль в том, что книга так всем понравилась.

Каждая ваша книга — это совершенно новый мир, новый сеттинг. Как вам удаётся так глубоко погружаться в разные вселенные и при этом с первой страницы увлекать читателя, удерживая его внимание до самой последней точки?

Это очень классный вопрос, и ответ на него, на самом деле, довольно прост: у меня СДВГ. И, как следствие, гиперфиксация. Я буквально «залипаю» на тексте и выбранном сеттинге, изучая о нём всё подряд.

Во-первых, я всегда выбираю те миры, с которыми мне изначально интересно работать и которые я уже хоть немного знаю — например, славянский или японский сеттинг. Во-вторых, когда я погружаюсь в работу, могу сесть за стол в 9 утра и встать только в 10 вечера, не помня, как прошёл день и как умудрилась написать 70 тысяч знаков. Сразу оговорюсь: не делайте так, это вредно, и сейчас я стараюсь так не поступать.

Со временем мне удалось найти больший баланс между работой и жизнью. Хотя мой ребёнок недавно справедливо заметил: «Нет, у тебя нет баланса». Но если говорить начистоту: секрет моего глубокого погружения — в особенностях моего нейроотличия.

Какая у Вас любимая русская сказка?

У меня есть одна очень любимая история из детства. Это советский мультфильм «Седой медведь» (возможно, у него есть литературный первоисточник, но я знакома именно с экранизацией). Действие разворачивается в тайге: юноша встречает женщину и медвежонка, который оказывается оборотнем. В детстве этот мультфильм даже нанес мне небольшую травму, но я полюбила его всей душой. Это очень милая и одновременно пронзительно печальная история. Оглядываясь назад, я понимаю, что именно эта атмосфера во многом нашла отражение в моих собственных произведениях.

В романе «Игла. Сказ о сердце Кащеевом» вокруг главных героев есть множество колоритных второстепенных персонажей. Кого из них вам хотелось бы раскрыть подробнее? Есть ли у вас уже замыслы или планы на отдельные истории о них?

Да, у меня есть такой замысел. В «Игле» мы встречаем персонажа Чернобога и ещё одну девочку, которая упоминается по ходу истории. Я не буду раскрывать деталей, чтобы избежать спойлеров, но скажу так: мне очень хочется написать их историю. Это будет повесть о боге-оборотне и Охотнице.

Я очень надеюсь, что у меня получится это сделать, потому что оба персонажа — просто сокровище. Чернобог — суперглубокий, его можно копать и копать. У девочки тоже очень интересный бэкграунд. Кстати, на этой основе может развернуться целая большая эпопея. Пока я не загадываю, но в планах эта работа есть, и я очень надеюсь когда-нибудь к ней приступить.

Какую из своих историй вы любите сильнее всего? Та, к которой вы возвращаетесь мыслями чаще всего, та, что отзывается в вас сильнее других?

Я больше всего люблю «Сны истока». Наверное, потому что это глубоко личная для меня история. Она о сложных семейных отношениях, о праве не быть идеальной и «удобной», о той метаморфозе, когда из хрупкого цветочка превращаешься в сильную, но очень «неудобную» женщину. Именно такой путь прошла Мика, и это прощание с невинностью отзывается во мне сильнее всего.

Для меня это самая близкая, чувственная история, которую я люблю всем сердцем и всегда буду к ней мысленно возвращаться. К тому же, это моя первая книга с неоднозначным финалом — решение, которое потребовало от меня колоссальных моральных усилий. Думаю, именно те эмоциональные страдания, которые я пережила, работая над этим текстом, навсегда сплели мою душу с этой историей.

Если говорить о литературных тропах — какой из них вы любите использовать в своих книгах больше всего?

Думаю, вы уже заметили это по моим книгам: магическая связь, истинная пара — этот троп повторяется из истории в историю и, наверное, говорит сам за себя. Мы уже с моими бета-ридерами шутим: когда же Лена напишет хоть одну серию, где персонажи не будут связаны друг с другом магически?

Мне очень нравится тот теншен, который создаёт эта связь. Но ещё больше мне нравится его деконструировать. Разрушать в какой-то момент, чтобы показать и себе, и читателю: да, истинные пары — это круто, это страсть, трепет, невероятная глубина чувств. Но если вы находите в себе силы оставаться вместе даже без этой магической привязки — вот она, настоящая истинная любовь.

Какая из ваших книг далась проще всего? Бывает же такое состояние, когда история идёт так хорошо, что кажется, будто ты её не пишешь, а она сама разворачивается у тебя под руками. Какая из ваших историй жила именно так?

Это однозначно «Хель». Я написала её буквально на одном дыхании, практически не отрываясь. И эта книга помогла мне справиться с достаточно сложным этапом жизни — у нас был переезд, смена обстановки, стресс, и я чувствовала себя подавленно.

Я буквально убегала в эту историю. Каждую свободную минуту я открывала либо телефон, либо ноутбук — и писала. Текст просто лился из меня и не мог остановиться. Так что «Хель» написалась очень легко. Хотя, справедливости ради, за три главы до конца я всё равно две недели ходила и вообще не понимала, что делать с этой историей.

Расскажите, пожалуйста, о ваших будущих проектах. Над чем вы работаете прямо сейчас? И какие планы строите на ближайшее будущее — что ждёт ваших читателей впереди?

Из того, о чём я могу говорить конкретно, — у нас в работе третья часть «Сгинувших богинь». А вторая часть трилогии «Луна, уснувшая в руках вампира» уже в августе выйдет в свет. Сейчас она на финальном этапе: мы собирали обложку, отправляли рукопись в типографию. Надеюсь, уже скоро сможем её полноценно показать читателям.

Я уже почти дописала третью часть — готово примерно три четверти рукописи. Так что скоро буду ходить в ступоре и не понимать, что делать с этой историей. Надеюсь, она тоже не будет долго лежать на полке и выйдет уже в 2026 году. Это из ближайших планов.

Остальных конкретных проектов пока нет, никаких договорённостей, поэтому озвучивать их рано. Но, возможно, получится написать то, о чём я говорила ранее, — продолжение во вселенной «Дивных Берегов», однотомник про Чернобога и ту самую девочку. Вот на этих проектах я бы хотела сосредоточиться в ближайшее время.