Рейтинги
Труба ТЭЦ: сорок пять метров над землей, шесть метров в диаметре, по окружности — пятнадцать шагов. Это место между небом и землей, вырванное из реальности и времени. В центре — одинокая синяя палатка, в ней — спальник, фонарь и Ли Чино. Четыреста дней одиночества, четыреста ночей разговоров с собой, с теми, кто ушел, и со всем народом.
-22% Три поколения железнодорожников 1009 ₽ Купить в ЧГ
«Три поколения железнодорожников» Хвана Согёна — южнокорейского писателя, номинанта Международной Букеровской премии — это не просто семейная сага и уж тем более не производственный роман о железной дороге. Это эпическое полотно, в которое автор вплел целый век корейской истории.
«Такую масштабную историческую сагу, которая объединяет целое столетие корейской истории, через судьбу простого человека, сложно найти не только в Южной Корее, но и на нашем книжном рынке.
В центре повествования — три поколения семьи железнодорожников и уволенный заводской рабочий, устроивший высотную сидячую забастовку. Роман подробно изображает жизнь простых корейских тружеников — от периода японской колонизации и вплоть до XXI века».
Юлия Лазарева, редактор отдела современной зарубежной прозы
В центре романа — Ли Чино, уволенный после 25 лет работы. Одним росчерком пера его вышвырнули из жизни, и теперь он проводит месяцы на трубе ТЭЦ, протестуя против закрытия завода. Глазами героя мы видим, как его прадед восхищался паровозами, как дед ощущал себя предателем, ведя состав под японским флагом, как дядя умирал в тюрьме за идею освобождения страны, как отец воевал, а мать растила его, пока страна была в огне.
Вот пять причин, почему стоит прочитать книгу «Три поколения железнодорожников».
Узнать об истории Кореи, не читая скучные учебники
История — это не только учебники, полные дат. На самом деле она про то, как трясутся у отца руки в страхе потерять работу, как мать считает последние зерна, как ломают дух брата, как сын уходит в подполье и не возвращается... Роман Хвана Согёна дает возможность прожить XX век с одной корейской семьей и взглянуть на исторические события изнутри, чтобы увидеть страхи и надежды народа, ошибки и маленькие, но значимые подвиги, о которых не напишут в газетах. Жизнь нескольких поколений семьи Ли встроена в контекст важнейших исторических событий так плотно, что абстрактная «история Кореи» становится осязаемой и очень личной.
Ли Пэнман — прадед, техник железнодорожного депо. В детстве он был очарован поездом, который казался ему символом цивилизованного мира. Чтобы выжить, Ли Пэнман выбрал стратегию честного труда: днем чинил составы, а по ночам закрывался в маленькой мастерской в доме под ивами и создавал причудливые декоры в виде растений, животных, иероглифов «счастье», «жизнь», «спокойствие».
Ли Ильчхоль — его старший сын, пошедший по стопам отца. Образцовый работник и гордость семьи, он выучился и стал машинистом скоростного поезда. И все же, ведя состав под чужим флагом, он страдал, чувствуя себя «японской марионеткой». Смерть брата позволила его боли вырваться наружу и придала сил для противостояния оккупантам.
Ли Ичхоль — младший сын. Он выбрал другой путь: стал членом сопротивления и боролся за независимость страны.
Война покалечила внука, Ли Чисана, который вернулся домой безногим калекой.
И вот, наконец, правнук, Ли Чино, вступил в неравную схватку с корпорацией.
Вместе с героями мы ныряем в бурлящий котел истории Кореи: японская оккупация, освобождение, раздел страны, война, диктатура, индустриализация. Страну рвут на части, десятилетия рабства вытравливают все человеческое у одних и закаляют волю других, учат выживать, приспосабливаться и сопротивляться.
«Хван пишет, что его целью было заполнить пробел в корейской художественной литературе, где индустриальных рабочих обычно сводят к „историческим пылинкам“. Он не только создал ярких, живых персонажей, но и настолько глубоко погрузил роман в их перспективу, что читатель вместе с ними переживает шок и неверие в тот момент, когда их с таким трудом завоеванная свобода оказывается отнята».
Юлия Лазарева, редактор отдела современной зарубежной прозы
Узнать, что скрывается за метафорой железной дороги
Железная дорога в книге Согёна — сложный образ. С одной стороны, прогресс и движение вперед. Ли Пэнман видит мост через Ханган, напоминающий ему радугу, и «задыхается от восторга». Он влюбляется в поезда, изучает их до винтика и называет сыновей Хансве и Тусве — «Первая железка» и «Вторая железка». Для него железная дорога — это будущее и путь в большой мир.
С другой стороны, железная дорога — кровь и смерть. Та самая фраза, которую старый рабочий передает внуку, жестока и правдива: «Железная дорога пропитана потом и кровью простого корейского народа». Японцы, строя дороги, отнимают у крестьян землю, дома, могилы предков. Позже по этим путям повезут людей на войну и на каторжные работы, и они станут местом партизанских атак.
А еще железка в романе — антипод природы. Есть «дом под ивами» — живой, пахнущий землей, маминой едой, детством, — символ старой, патриархальной Кореи. А есть поселок железнодорожников — череда бездушных коробок, которые Ли Пэнмен ненавидит и называет тюрьмой.
«Однотипные дома, похожие на коробочки, стояли вдоль широкой улицы с двухсторонним движением, делаешь семь шагов по двору — и вот уже дверь в прихожую. За домом был узкий, шага в три-четыре, задний двор, к которому примыкал задний двор другого дома. Везунчикам доставались дома, смотревшие на юг, а невезунчикам — на запад или север».
«Три поколения железнодорожников»
Куда мчится поезд-прогресс? Кого он несет за собой, а кого давит? И стоит ли восторг той платы, что история взимает с людей?
Магический реализм
Реальность в романе так тесно переплетена с мистикой, что иногда сложно разобраться, где кончается явь и начинается сон. Призраки сидят за одним столом с живыми, прошлое туманом вплывает в настоящее, а железо вдруг начинает разрастаться зелеными побегами.
«Три поколения железнодорожников» — не только жесткая социальная проза в лучших традициях мировой классики, но и восточная притча, полная магии. Повседневность в мире Согёна зыбка, то и дело норовит соскользнуть в сон или превратиться в фантазию. В способности выходить за границы реальности корейский писатель близок Габриэлю Гарсиа Маркесу, Ольге Токарчук и Гюнтеру Грассу.
Главный проводник между мирами — легендарная Чуан-тэк, жена Ли Пэнмана. Ее призрак появляется в самые важные моменты: спасает семью от голода, устраивает замужество золовки, женит сына, предупреждает о смерти. Она — память рода, хранительница семьи Ли. Увидеть женщину дано лишь тем, кто чувствует связь между прошлым и настоящим.
Важный мотив в романе — одушевление неживого. Ли Пэнман мастерит из металла диковинные вещи, сварщица Ёнсук, которую называют «железной женщиной», выращивает в щелях подъемного крана цветы и овощи, а в ее чудесном сне железная башня превращается в дерево.
«Она увидела красивейший сон о том, как башня прекратилась в дерево: укоренившись, башня выпустила листья и сменила коричневый цвет на ярко-зеленый. Железяка превратилась в живое дерево, листья которого разрастались все гуще, тянулись все выше и выше, отбрасывая освежающую тень. Наконец, башня исчезла без следа, обернувшись гигантским деревом».
«Три поколения железнодорожников»
Этот сон — о надежде. Ёнсук, прожившая больше года на кране, «физически воспринимала свое маленькое и слабое живое тело <...> как железную запчасть», но продолжала жить, дышать, верить. И страдания рабочих, возможно, не пройдут бесследно, а дадут живительные всходы.
Ну и, конечно же, труба ТЭЦ — не жизнь и не смерть, а промежуточное пространство, открывающее дверь в мир предков. Ли Чино видит их, слышит голоса, спорит с ними и убеждается: надо продолжать свое дело.
«Это место находилось между небом и землей. И не предназначалось для обитания человека. Круговая площадка была подобна кабине космического корабля, оторвавшегося от земной жизни и земного времени. Он не умер, он жил здесь, но мир не замечал его существования».
«Три поколения железнодорожников»
Жизнеутверждающая философия
В книге Согёна много смерти, но еще больше — жизни. И она побеждает. Его философия простая, но сильная: жить вопреки несправедливости, голоду, войне и смерти. В мире, где люди всего лишь «пылинки» в потоке времени, способность «продолжать шевелиться», то есть делать свое дело, обретает высший смысл. Выращивать салат на бетонной трубе, а помидоры — в щелях крана, ждать весну и не сдаваться.
Глядя с трубы на мир, Ли Чино формулирует кредо семьи, передающееся по наследству: «Раз я еще жив, буду делать то, что должен». Эти негромкие искренние слова — его выбор и долг перед перед теми, кто сломался и кто продолжает бороться, перед теми, кто ушел и кто придет, потому что «в конце концов что-то и улучшится».
«И чем же определялся этот смысл, который до него донесли прадед Ли Пэнман, дед Ли Ильчхоль и отец Ли Чисан? Наверное, убежденностью, что, как бы жизнь ни была утомительна и тяжела, она должна продолжаться. С этой убежденностью он проживал каждый свой день».
«Три поколения железнодорожников»
Стоит отметить, что жизнелюбие — качество самого Согёна. В 1993-м писателя приговорили к пяти годам тюремного заключения за поездку в КНДР для налаживания культурных связей двух Корей. Вот что он писал о своем заключении:
«В тюрьме не было никаких письменных принадлежностей — не было даже нормальной туалетной бумаги. Я сохранял все пережитое в памяти. Когда я вышел из заключения, за десять лет я написал восемь романов. И у меня до сих пор остаются идеи, которые я еще не воплотил.
Я многое получил от тюрьмы. Два года я провел в голодовке и протестах. Я много читал. Но затем понял, что одного чтения недостаточно — важно делиться прочитанным. Чтобы читать, нужно общаться с людьми. Нельзя читать в изоляции. Поэтому я занимался физическими упражнениями вместе с сокамерниками и учился жить каждый день».
Хван Согён
Роман не только про Корею, но и про нас
Действие происходит в Корее XX века. Но чем больше читаешь, тем сильнее ощущение, что книга эта не про «них и тогда», а про «нас и сейчас» — настолько проблемы, поднятые Хваном Согёном, пугающе глобальны и современны.
Ли Чино проработал на заводе 25 лет, а потом корпорация продала предприятие, перенесла его в страну с более дешевой рабочей силой — и вышвырнула мужчину на улицу, как отработанный материал. «Казалось, меня изгнали из человеческого мира. Выбросили за ненадобностью». Для владельцев компании эти люди просто «отметина, вроде привычной царапины на обоях, которая мозолит глаза, но не мешает жить». Человек становится статистикой, строкой в отчете. И когда слова перестают работать, люди, чтобы их голос услышали, забираются на трубы, как Ли Чино.
Другая боль современного человека — потеря себя. Вопрос национальной идентичности в мире стоит очень остро.
«Корейцы, чтобы выжить, должны до мозга костей стать японцами. Только тогда они смогут возродиться первосортными гражданами».
«Три поколения железнодорожников»
Это сказано про колонизацию. Но разве мигранты и беженцы не слышат то же самое? Откажись от имени, языка, культуры — и тогда, может быть, тебя примут. Стань своим в чужом мире ценой себя настоящего.
И тема, которая бьет точно в сердце, — одиночество. Повседневность пожирает человека, а мир превращается в «бездушный космос, пустынный, тихий и спокойный». Каждый сам за себя и один на один со своей болью. Разрыв с прошлым, с семьей, с памятью рода оставляет человека без опоры, в пустоте. А потому Хван Согён говорит громко: пока жива память рода, пока мы помним, кто мы и откуда, у нас есть шанс остаться людьми.
В интернет-магазине «Читай-город» на книгу «Три поколения железнодорожников» действует скидка 25% по промокоду ЖУРНАЛ. Подробные условия смотрите в разделе «Акции».
