Рейтинги
«Гиблый уезд» Владимира Чернявского — мрачный мистический детектив. Автор отправляет читателя в путешествие по Российской империи. На севере, в Поморье, все еще живы языческие поверья, а обряды и ритуалы составляют часть повседневной жизни. На юге, в глухих лесах и топях, творится самая настоящая чертовщина. Главный герой, молодой дворянин Флавий Ушаков, за вольнодумие сослан в далекие Кобеляки. Будучи убежденным апологетом науки, юноша не ожидает, что его ночные кошмары станут явью, знакомые с детства персонажи обернутся жуткой изнанкой, а вера в разумное познание мира даст трещину.
-15% Гиблый уезд 699 ₽
Почему же страшные сказки и их жестокие переосмысления продолжают завораживать нас? Почему мы с замиранием сердца читаем о том, от чего, казалось бы, должны бежать без оглядки? Эта статья — попытка разобраться в магии мрачного фольклора на примере романа Владимира Чернявского.
«„Гиблый уезд“ — фантастическое переосмысление страшных русских сказок, которое понравится поклонникам фильмов „Сонная Лощина“ и „Гоголь. Начало“. Мрачный уезд вдали от процветающей столицы, где ворожит таинственный ведьмак, золотые яйца, за которые люди отдают души, репа, способная поработить целое село, мучной монстр Колоб, ведьмы и казаки... Владимир Чернявский умело балансирует междц хорошей стилизацией под классическую литературу и кинематографичностью, а главный герой Флавий Ушаков со щенком Жучком точно покорят ваши сердца».
Ульяна Скибина, менеджер по маркетингу группы российской и зарубежной фантастики
«Гиблый уезд» — страшная сказка
Роман Владимира Чернявского строится по классической сказочной схеме. Следователь Флавий Ушаков попадает в Кобеляки — местный аналог потустороннего мира, за тридевять земель от Петербурга. Реальность здесь искажена и подчиняется своим законам. Флавий, как и положено герою сказки, встречает союзников и наживает врагов, обретает помощника (деревянного голема Егора — «очень полезную в хозяйстве тварь: и огород вскопает, и борща сготовит»), ставит амбициозную цель (уничтожить Касьяна Черного) и проходит череду испытаний. А финал... Он может означать либо выход из гиблого уезда, либо принятие его правил. В любом случае герой изменится навсегда.
«Курочка Ряба», Олег Кулик
Автор берет знакомые фольклорные схемы. Сделка с дьяволом — обмен души на молодость и богатство — здесь часть системы, управляющей жизнью всей местности. Чтобы понять свое истинное предназначение, узнать правду о родителях и (если повезет) спасти людей, Флавию необходимо пройти череду смертельно опасных квестов. Традиционный мотив запретного знания (не лезь в сундук, не заходи в комнату, не пей из колодца) в романе тоже присутствует. Истинное понимание того, что на самом деле творится в уезде, угрожает не только научной картине мира Флавия (он же учился в Геттингене и читал умные книжки!), но и его психике.
Очевидно, что для Чернявского фольклорные элементы не просто ловкий прием. Они создают неповторимую атмосферу ужаса и напряжения. Неопределенность границ, размытость грани между живым и мертвым, человеком и нежитью — все это создает ощущение постоянной угрозы. Нельзя доверять ничему и никому. Мир уезда подчиняется законам, которые герою (да и читателю) непонятны, а их нарушение ведет к катастрофе.
Герои, которые не ждут нас с распростертыми объятиями
Сказочные персонажи в «Гиблом уезде» по-настоящему жуткие. Ирония в том, что от этих ребят мы обычно не ждем подвоха. И очень зря.
Взять хотя бы Колоба. Это не тот добрый круглый малый, который сбежал от бабушки и укатился в лес, напевая песни. Здесь он монстр, испеченный из колдовской муки. И первым делом он... съедает ту самую бабку. Колоб — символ извращенной простоты: то, что должно быть уютным, родным и даже святым для славянина (хлеб), становится смертельной угрозой.
«Внезапно со стороны леса с шипением вылетело нечто длинное и склизкое, похожее на гигантский лягушачий язык, только белый. Оно, словно хлыст, обвило ноги замешкавшегося Волка, опрокинуло его на землю и потащило. <...> Следом раздались истошные крики, хруст и хрипы. Через минуту звуки стихли, уступив место вязкой, словно кисель, тишине».
Покатигорошек? Помните сказки о чудесном рождении из горошинки? В романе этот образ искажается до неузнаваемости. Чудо не приносит радости и выглядит извращенно-противоестественным.
Кадр из фильма «Последний богатырь. Корень зла», 2020
Репка, та самая, которую тянули-тянули всем семейством, — отдельная песня. В «Гиблом уезде» она превратила целую деревню в джунгли, а людей — в корнеплоды. Кто же сыграет решающую роль в битве со сверхъестественным овощем: бабка с дедкой, внучка Олеся или ее питомцы Жучка и мышка?
«В гигантской репе нет ничего нового, — думал Флавий. <...> Больше беспокоили жители села. С ними явно случилось плохое. Жирные нагие телеса, раздутые животы, немота и странные пустые выражения лиц. С такими людьми не хотелось еще раз повстречаться».
Черный Касьян — колдун из народных поверий о темных магах. Он воплощает абсолютное зло, но его природа более сложна, чем может показаться на первый взгляд. Возможно, когда-то он сам был частью этого мира (а потому так хорошо знает людей и их слабости!), но теперь стал его проклятием.
«Вместо лица у Касьяна черное зеркало. Смотришь в него и всю суть свою сокровенную видишь, желания тайные».
Природа и быт Кобыляк: когда все против героя
Леса, болота, старые избушки — классические элементы фольклорного пейзажа. Природа в «Гиблом уезде» живая, загадочная и иногда — зловещая. Она вторит чувствам героя, предсказывает неприятности и ощущает влияние темных сил. Она дышит и, кажется, не очень рада гостям. Однажды Флавию даже пришлось поверить в лешего и вывернуть наизнанку сюртук, чтобы выбраться из леса.
Мир кажется враждебным с первой страницы. Дождь не прекращается, грязь делает дорогу, ведущую от «убогих деревянных крестов, почерневших от времени», непроходимой. Согласитесь, выглядит как предупреждение.
Чернявский намеренно лишает пейзаж красоты. Сплошное серое, невзрачное, мокрое, гнилое: «жирная грязь», «плешивые поля», «кляксы деревьев», «кривая пустынная улица». Никакого умиления живописностью — только безысходность. «Сквозь серую дождевую мглу виднелись два десятка кособоких мазанок, разбросанных в беспорядке среди еще неубранных огородов, коротких кривых улиц и поросших камышом ставков».
Кадр из фильма «Гоголь. Начало», 2017
Неживое одушевляется: проулок похож на «распахнутое чрево гигантского гада», скрип ветвей — то на «шепот тысяч голосов», то на «предсмертный стон гигантского зверя». Природа дышит, но ее дыхание — трупное.
Звуковой минимализм усиливает тревогу: это и напряженная, как предчувствие чего-то страшного и неизбежного, «вязкая тишина — ни тявканья пса, ни ржания лошади, ни плача ребенка. Только стук дождевых капель по плащу и хлюпанье воды под сапогами», и, наоборот, пугающие крики: уханье филина, тоскливый гул ветра и шипение дождя, мычание коров, надрывный клич петухов...
При этом быт крестьян, при всей внешней убогости (кособокие мазанки, прогнившие сараи, сломанные телеги во дворах), описан с любовью. Внутри бедных домов вдруг обнаруживается тепло — от печи и от людей. Свежий хлеб на столе, вареники и галушки, образа в красном углу, вышитые рушники, широкие лавки — здесь по-настоящему уютно.
«Центр горницы, окутанной клубами сизого табачного дыма, занимал массивный дубовый стол, заставленный посудой с едой. На блюде дымился свиной окорок, громоздились миски с варениками и галушками. Над ними, словно собор Святого Петра, возвышался четвертной пузырь с мутной брагой».
И от этого контраста — уличного кошмара и теплого домашнего очага — тревога только острее, потому что даже за этими стенами нельзя расслабиться. Не случайно под порогом лежит подкова, в стены вбиты гвозди — от ведьм и незримых духов, в углу стоит веник метелкой вверх, а по полу рассыпана зола... Это защита. Местные знают: внешний мир враждебен, и дом — последняя крепость.
Флавий Ушаков: от человека науки к борцу с тьмой
Главный герой в начале пути — классический тип молодого мечтателя. С поэтической душой, юношеским максимализмом, верой в высокое. Он предлагает императору новый проект Конституции, грезит реформами и освобождением крестьян. А настоящее счастье для него — красавица жена, дети и наука. В общем, слишком наивен. Но со временем это пройдет.
«Когда он уезжал из столицы, ему грезились погони и жаркие схватки с душегубами разных мастей. Он мечтал посылать Анне письма с рассказами, как он ловко расследует запутанные головоломки и ловит злодеев. Думал, потом будет чем похвастать при встрече, но жизнь уездного следователя обернулась унылыми буднями».
Флавий хочет верить в чудеса, но привык объяснять их наукой. Он носит на шее отцовский медальон-змеевик (языческий оберег с христианским святым Феодором Стратилатом — гениальный симбиоз!), но при этом считает себя просвещенным и «старается во всем соответствовать европейской науке».
Его путь — это постепенное крушение рационализма. Сначала он пытается только «измерять, наблюдать, экспериментировать», как учил его отец, и «разить суеверия линейкой и циркулем». Потом обнаруживает, что есть вещи, неподвластные логике, для которых отсутствует научное объяснение. Приходится «орудовать волшебным горохом против сказочных тварей» и вспоминать поверья. Что ж поделать? Хочешь выйти из лесу — выверни плащ наизнанку, даже если это чисто прагматическое принятие чужой магии. Ну а к финалу Флавий уже не удивляется ничему. Просто принимает правила непостижимого разумом, непознанного мира.
Почему нам нравится бояться?
Страшные сказки (и «Гиблый уезд» тут не исключение) мы читаем не только ради адреналина. Они дают эмоциональную разрядку, позволяют переосмыслить детские страхи и почувствовать контроль над тем, что пугает. Через архетипические образы и знакомые сюжеты мы получаем безопасный опыт встречи с тьмой и возможность победить ее.
Мы следим за героем, который учится управлять магическими артефактами, справляться с чудовищами — и при этом не сходит с ума. И невольно примеряем его судьбу на себя: «Если он смог, то и я смогу». При этом мы сами остаемся в полной безопасности. Устроившись на диване с книжкой, мы можем прокручивать в голове свою реакцию на жуткую ситуацию — и учиться справляться с тревогой без реального риска.
В «Гиблом уезде» этот механизм запускается через постепенное погружение в мир, где привычные сказочные образы становятся угрожающими: Колобок — мучным монстром-людоедом, Курочка Ряба — рыжеволосой ведьмой, которая поддерживает молодость за счет чужих смертей, репка — страшным овощем, убивающим в человеке человеческое. Узнаваемое вдруг становится чужим и опасным. Это вызывает дискомфорт, но именно он и затягивает!
Иллюстрация к сказке «Василиса Прекрасная», Иван Билибин
Читая страшные сказки, мы испытываем то, что Аристотель называл катарсисом: очищение через страх и сострадание. Сильные эмоции, ужас и напряжение сменяются радостью от победы героя и восстановления порядка в искаженном мире. А следом приходит сладкое чувство внутренней гармонии.
Знакомые с детства сюжеты вызывают ностальгию. А их мрачная интерпретация дарит новый опыт: переосмысление текста, поиск скрытых смыслов, игру с ожиданиями. Читатель одновременно вспоминает беззаботное детство и сталкивается с его темной стороной. Той, о которой добрые няни обычно умалчивали.
Итак, читая «Гиблый уезд», поклонники детективов получат ожидаемое расследование, любители мистики — атмосферу страха, а ценители сказок — знакомые мотивы в новой интерпретации.
