Рейтинги
В то время как страна называла его «трибуном» и «поэтом революции», для близких он был просто «Володенькой» и «Щеником». Современники боялись его острого языка, а сам он сторонился всего режущего и колющего. Он писал гениальные стихи — и при этом не считал зазорным сочинять рекламные слоганы. Он не умел проигрывать: ни в игре, ни в жизни. Каким еще был Владимир Маяковский и чем запомнился современникам? Мы собрали 10 фактов, которые показывают поэта с неожиданной стороны.
Первые стихи Маяковский написал в тюрьме
Творческий путь поэта начался, как ни странно, в тюрьме. История такая: еще шестнадцатилетним гимназистом Владимир помог организовать дерзкий побег тринадцати женщинам-политзаключенным. За это очень быстро оказался по другую сторону решетки: на 11 месяцев Маяковского отправили в камеру-одиночку печально знаменитой Бутырки. Это был уже третий его арест, но впервые — так надолго.
В этой «темнице сырой» он стал много читать, учиться живописи и... сочинять: исписал стихами целую тетрадь (потом ее, правда, изъяли надзиратели). И хотя первые поэтические опыты Владимир позже назвал «безобразными» и «плачевными», случилось главное: он понял, чем хочет заниматься всю жизнь. И свою творческую биографию Маяковский отсчитывал именно с этого — тюремного — периода.
Карточка Московского охранного отделения, 1908. Источник: muzeimayakovskogo.ru
Не мог писать стихи сидя и изобрел «лесенку»
Мы привыкли представлять поэта за столом: перо, лампа, задумчивый взгляд в окно. А Маяковский так не умел. Он писал только на ходу: мерил шагами комнату или улицу, бормотал строки вслух, отбивал по мостовой каблуками и тростью ритм. Прохожие иногда шарахались — поэта было легко принять за сумасшедшего. И только «прошагав» все стихотворение, он записывал его в блокнот.
Даже его знаменитая запись «лесенкой» — когда слова и строки спускаются ступеньками вниз — похожа на эти шаги. Она задает темп, расставляет ударения, подсказывает интонацию: где остановиться, где ускориться, где «ударить» словом. Правда, недоброжелатели посмеивались: мол, никакого новаторства и идейного замысла в «лесенке» нет — одно «жульничество». В 1920-е годы гонорар зависел от количества строк, а такая запись стихотворения делала текст длиннее — значит, и оплата могла быть выше.
Владимир Маяковский на Манхэттене, Нью-Йорк. Источник: muzeimayakovskogo.ru
Маяковский — один из основоположников советской рекламной поэзии
О чем ему только не приходилось писать: о гигиене и правилах дорожного движения, о безопасности труда и дисциплине. Маяковский рекламировал резиновые галоши и соски, ГУМ и Госиздат, макароны и готовые обеды — и делал это мастерски! Именно ему принадлежат расхожие фразы «Ежу понятно» и «Светить всегда, светить везде...», а также легендарные слоганы «Печать — наше оружие» и «Нигде, кроме как в Моссельпроме!». И поэта это не смущало: он спокойно называл себя «рекламистом» и признавался, что регулярно просматривает газеты и журналы в надежде наткнуться на объявления собственного авторства.
-17% Во весь голос 649 ₽
Началось все с агитационных плакатов «Окна РОСТА» для телеграфного агентства: коротких, ритмичных, попадающих точно в цель. Позже он работал с государственными торговыми и промышленными предприятиями, превращая рекламу в маленькие истории. А вместе с художником Александром Родченко Маяковский создал бюро «Реклам-конструкторы» — по сути, прообраз современного рекламного агентства.
Их работы заметили не только дома: на Международной выставке декоративных и промышленных искусств в Париже они получили серебряную медаль. Этот опыт стал частью большого творческого наследия Маяковского, которое до сих пор изучают рекламисты и филологи.
Плакат «Личная гигиена», В. Маяковский, И. Лебедев, 1930. Источник: rospotrevnadzor.ru
Маяковский боялся дверных ручек, избегал драк и требовал, чтобы все вокруг мыли руки с мылом
Представьте картину: высокий, грузный, брутальный Маяковский заходит в ресторан. В перчатках. Открывает дверь так, чтобы ничего лишнего не трогать. Старательно избегает людей в гардеробе. Долго намыливает руки, а за столом проверяет вилки и ложки на свет — нет ли пятен. Наконец тщательно протирает их собственным кристально чистым платком. А в дороге у него с собой стакан, мыльница и флакон одеколона для дезинфекции.
-17% Я – нахал! Очерки, статьи, избранные стихотворения 479 ₽
Сам Владимир Маяковский называл себя «певцом кипяченой и ярым врагом воды сырой». Но за этим стояло не чудачество, а настоящий ужас. Фобии были настолько сильными, что доходило до судорог и припадков. Мизофобия (боязнь микробов) и паническое избегание острых предметов у поэта появились на фоне стресса после смерти отца, который умер от заражения крови, уколов палец простой иголкой.
Из эпатажного футуриста превратился в икону стиля
Футуризм стал для Маяковского образом жизни. В 1910-х поэт выходил к публике не просто читать стихи — он выходил производить эффект. Эпатировал всем: интонацией, жестами, самими стихотворениями и, конечно, внешним видом. Яркая желтая рубашка (самая узнаваемая вещь его гардероба), розовый муаровый смокинг с черными отворотами, красный бархатный жилет, из нагрудного кармана которого выглядывала визитка. Завершал образ огромный черный бант — аксессуар-лайфхак: он прикрывал дырки на сорочках. Поэт был беден, учился на художника, и его стиль одновременно говорил: «я не как все» и «я живу богемно — насколько возможно».
«Костюмов у меня не было никогда. Были две блузы — гнуснейшего вида. Испытанный способ — украшаться галстуком. Нет денег. Взял у сестры кусок желтой ленты. Обвязался. Фурор. Значит, самое заметное и красивое в человеке — галстук. Очевидно — увеличишь галстук, увеличится и фурор. А так как размеры галстука ограничены, я пошел на хитрость: сделал галстуковую рубашку и рубашковый галстук».
«Я сам», Владимир Маяковский
Футурист Маяковский
Со временем его образ изменился. Знакомство с Лилией Брик, высокие гонорары за выступления, поездки за границу — все это постепенно превратило эпатажного юношу в респектабельного джентльмена. В его гардеробе появились дорогие немецкие костюмы, американские галстуки, французские и английские рубашки, пальто, скроенные по последней моде. Шляпа, трость (с которой он почти не расставался) — и уже совсем другое впечатление: не «скандалист», а человек, умеющий выглядеть безупречно и требует того же от мира вокруг.
Разработал метод «семь обедающих знакомств», или «как не остаться голодным»
По воспоминаниям современников, Маяковский жил небогато: и детстве — в Багдати и Кутаиси, и после переезда в Москву. Да, он умел яростно пройтись по сытым — высмеивал «ананасы» и «рябчиков», «кроликовое рагу» и «гусиную печенку», будто роскошь сама по себе уже порок. Но в реальности от сочного ростбифа или шашлыка Маяковский никогда не отказывался. А в обычные дни был искренне рад простому черному хлебу с селедкой, — потому что и это выпадало не всегда.
Чтобы не остаться голодным, поэт придумал практичную (и по-своему гениальную) систему — «семь обедающих знакомств». Он выбирал семь домов знакомых и друзей — и появлялся в каждом строго в свой день недели.
«Установил семь обедающих знакомств. В воскресенье „ем“ Чуковского, понедельник — Евреинова и т. д. В четверг было хуже — ем репинские травки. Для футуриста ростом в сажень — это не дело».
«Я сам», Владимир Маяковский
Владимир Маяковский. Фотография Александра Родченко. 1924 год
Даже после смерти Маяковского его возлюбленная продолжала получать от него цветы
При всей репутации — резкого, громкого, почти «стального» — Маяковский в жизни и в любовной лирике часто оказывается совсем другим: нежным, чутким и очень романтичным. Действительно, не мужчина, а «облако в штанах».
-17% Серебряный век. Смешные стихи 379 ₽
Это подтверждает история, которая так и просится на экран. В 1928 году в Париже Маяковский познакомился с красавицей Татьяной Яковлевой, русской эмигранткой. Между ними вспыхнул роман. Поэт сделал предложение — она отказала. Маяковский уехал в Россию с разбитым сердцем, но точку не поставил. Татьяна продолжала получать от него букеты — несколько раз в неделю.
Оказалось, он оставил весь парижский гонорар в цветочной лавке, чтобы цветы доставляли «по расписанию». А потом настали тяжелые времена, — и даже после смерти поэта эта «цветочная история» продолжала ее выручать: по легенде, Яковлева продавала букеты немцам и на эти деньги жила.
Татьяна Яковлева, возлюбленная Владимира Маяковского
Письма к Лиле Брик Маяковский нередко подписывал странно и трогательно: «Щен»
Откуда это взялось? Есть простое объяснение. Когда Маяковский жил у Бриков, он однажды принес с улицы бездомного щенка, помесь дворняги с сеттером. Пса назвали Щеном. Он был большеголовый, крупный и — по наблюдениям Лили — чем-то даже напоминал своего хозяина. А Маяковский — его:
«Совсем он был тогда еще щенок, да и внешностью ужасно походил на щенка: огромные лапы и голова — и по улицам носился, задрав хвост, и лаял зря, на кого попало, и страшно вилял хвостом, когда провинится».
Лиля Брик
В итоге в доме появились два «Щена»: Щен-большой (Владимир) и Щен-маленький (пес). Лиля подхватила игру и в письмах называла Маяковского ласково и смешно: Щеник, Щенятик, Щененок, Щенит-Волосит. Это прозвище так прижилось, что поэт начал отождествлять себя с этим «домашним» образом — и даже рисовал в конце писем маленькую собачку. Ее мордочка всегда была разная — в зависимости от настроения и тона послания.
Маяковский и французский бульдог Булька. Архивное фото
Был щедр на подарки: от рейтузов до автомобилей
Быть музой поэта — прекрасно. Но Лиля Брик, возлюбленная Маяковского, была слишком практичной женщиной, чтобы довольствоваться этой ролью. Она мыслила вполне земными категориями. Поэтому, когда Владимир начал ездить за границу, она составляла длинные списки того, что нужно привезти. Вот, например, ее «парижский заказ»:
«Привези мне рейтузы розовые 3 пары, рейтузы черные 3 пары, чулки дорогие, иначе быстро порвутся... Духи Rue de la Paix, пудра Houbigant и вообще много разных. Бусы, если еще в моде, зеленые. Платье пестрое, красивое, из крепжоржета, и еще одно, можно с большим вырезом для встречи Нового Года».
В. В. Маяковский и Л. Ю. Брик. Переписка 1915-1930
Но самой дорогой ее просьбой стал... автомобиль. И тут Лиля рассуждала не как капризная дама, а как человек, который все просчитал:
«Очень хочется автомобильчик. Привези пожалуйста! Мы много думали о том — какой. И решили — лучше всех Фордик. 1) Он для наших дорог лучше всего, 2) для него легче всего доставать запасные части, 3) он не шикарный, а рабочий, 4) им легче всего управлять, а я хочу управлять обязательно сама. Только купить надо непременно Форд последнего выпуска, на усиленных покрышках-баллонах; с полным комплектом всех инструментов и возможно большим количеством запасных частей».
В. В. Маяковский и Л. Ю. Брик. Переписка 1915-1930
И что вы думаете? Ее любимый «Щен», готовый «носить за ней сумочку в зубах», почти выполнил эту мечту. Почти — потому что машина оказалась не «Фордиком», а «Реношечкой». А она в ответ делала то, что и требовалось от музы: восхищалась поэтом, вдохновляла и помогала писать. В их системе ценностей этого было достаточно: ему — для творчества, ей — для жизни в комфорте.
Лиля Брик в автомобиле, подаренном ей Маяковским
Был азартным игроком и не умел проигрывать
Азартные игры Маяковский не считал чем-то постыдным. Наоборот, воспринимал их как отличный способ отдохнуть, встряхнуться, а заодно выяснить отношения с литературными и идейными оппонентами.
Играл он во все: в карты и бильярд, в городки и кегли, в пинг-понг и домино. Поговаривали, что мог и в «русскую рулетку» — темперамент у него был соответствующий. Но вот проигрыш переживал как личную трагедию. Соперничать с ним многие боялись — не из-за ставок, а из-за характера: вспышки ярости могли легко выйти за пределы игрового стола.
Чаще всего Маяковский играл «на интерес». Проигравший в бильярд, например, должен был проползти под столом, спеть там песню или прочитать стихи. Сам поэт считался почти «королем» бильярда, но под зеленым столом оказывался не раз.
А еще он пробовал ловить удачу в казино и игорных домах Ниццы, бывал и в «столице игр» — Монте-Карло. Лев Никулин вспоминал:
«Он посоветовал мне побывать в Монте-Карло, посмотреть рулетку — писатель должен много видеть, а это место достойно внимания... Я спросил, пробовал ли он счастья в Монте-Карло? Он ответил улыбаясь: „Оставьте, рана еще свежа...“».
«Владимир Владимирович Маяковский», Лев Никулин
И, кажется, азарт он привозил домой не только во впечатлениях: среди его зарубежных покупок был «набор игрока»: миниатюрная рулетка, цветные фишки и дощечки с цифрами для подсчета очков.
