Рейтинги«Каждая история начинается со вспышки»: Анастасия Андрианова — о том, как рождается магия
Что общего у огромного пса, болотной деревни и альтернативной России девяностых? Все это — миры Анастасии Андриановой. Мы поговорили с писательницей о вдохновении и дисциплине, любви к славянской мифологии, героях, которые удивляют даже автора, и книгах, с которых стоит начать знакомство с ее творчеством.
Как выглядит ваш писательский день? Вы больше про дисциплину или про «поймать настроение»?
Начну издалека: я весы по знаку зодиака, и пусть не верю в гороскопы, но верю в равновесие.
Настроение, безусловно, очень важно в любом деле. Но и дисциплина тоже такая вещь, без которой мало что получится. Писательство — занятие про совмещение всего со всем. Настроения, мотивации, дисциплины, воодушевления, идей, эмоций и техник.
Мне кажется, что если бы я не сажала себя за рукопись, то никогда бы ничего не дописала. Но и без соответствующего настроя это сделать сложно. Так что стараюсь каждый вечер сесть за ноутбук и открыть рукопись, а дальше уже дело за разными другими факторами.
В ваших книгах очень сильная атмосфера: болота, туман, лес. С чего у вас обычно начинается история: с мира, сцены или героя?
Каждая моя история обычно начинается со вспышки. Это может быть образ героя, деталь мироустройства или готовая сцена, которая просто крутится в голове, как фильм. А потом я задаю себе вопросы, тяну за нитку и раскручиваю клубочек, который непременно ведет к раскрытию всех остальных важных аспектов.
-17% Сквозь топь и туман 879 ₽ Купить
Например, «Пути волхвов» начались со сцены, где главный герой, рыжий гонец князя, мчался через лесную чащу верхом на огромном псе. А «Сквозь топь и туман» — с образа главной героини, Мавны. Я просто увидела ее: такую всю в цветах булочки с корицей, веснушчатую и кареглазую, окруженную хлебом и очень грустную. Следом задала себе вопрос: а почему она грустная? И недолгие размышления вывели на сюжет о деревеньке среди упыриных болот и о девушке, что винит себя в пропаже младшего брата.
Ваше фэнтези часто называют «сказкотерапией для взрослых». Вы сами закладываете этот эффект или он возникает уже у читателей?
Ой, правда называют? В таком случае, мне приятно.
Честно, не знаю... Сказка как часть фольклора вообще очень глубокий и терапевтичный жанр, сочетающий мудрость и многогранность. Я очень бережно отношусь к элементам сказочности и с удовольствием вплетаю их в свои истории, но намеренно внушить читателю что-либо не могу. Вернее, могу передать образ через текст: атмосферу, звуки, запахи, события и действия персонажей, но окончательно картинку сложит уже читатель. Мне нравится играть с контрастами и прописывать неоднозначных героев, чтобы читатель сам сформировал свое отношение.
А еще очень важно развлечь читателя и дать яркие эмоции, потому что зачем же иначе писать?
Ваши герои часто проходят через внутреннюю трансформацию. Есть ли персонаж, который дался вам сложнее всего?
Мне кажется, в контексте писательства «сложнее» равно «интереснее». В принципе, если какой-то герой выходит в категорию первостепенных или второстепенных, то это значит, что мне нравится с ним работать и интересно прописывать историю этого существа. Специально не говорю «человека», потому что писать нечеловеческих персонажей безумно люблю! Нечисть, упыри, девоптицы — моя остановочка.
-17% Отсутствие жизни 1199 ₽ Купить
Мне нравятся «серые» герои, которых нельзя назвать положительными или отрицательными. А еще очень нравится, когда персонаж сочетает в себе противоречивые черты внешности характера. Например, Смородник в «Отсутствии жизни» выглядит как типичный дерзкий плохиш: длинноволосый татуированный чародей на байке, но на самом деле он стеснительный и добрый, а еще чистюля.
В ваших книгах чувствуется связь с фольклором. Есть ли конкретные легенды или образы, которые вас особенно вдохновляют?
Я обожаю русские сказки и фольклористику. По части визуальных образов и идей это просто сокровищница!
Поскольку действия всех моих книг происходят в авторских мирах, я складываю в копилку кусочки самых разных сказок, исторических событий, а потом выбираю, что из этого подойдет мне для сюжета. Всегда очень вдохновляют материалы о нечистой силе: их особенно интересно перебирать по косточкам, чтобы взять самое интересное, изменить под себя и сделать частью своей истории. А из самого впечатлившего, что уже ушло в книги, это легенда о граде Китеже и о князе-волхве Всеславе Брячиславиче.
Очень люблю сюжеты о воскрешении, вечной жизни и восставших мертвецах, сюда же входят образы упырей, вампиров и зомби в самых разных интерпретациях. Наверное, это для меня самая мурашечная тема, которая так или иначе встречается во всех моих книгах.
«Сквозь топь и туман» — очень кинематографичная история. Представляете ли вы свои книги как будущие экранизации?
Конечно! Я визуал и почти всегда «смотрю кино в голове», когда пишу книгу. Все сцены и героев вижу очень четко, потому что для меня важно поймать и передать зрительный образ. Поэтому было бы очень интересно увидеть свои сюжеты в визуальном воплощении от других людей.
Похожим образом, кстати, работают и арты. Люблю заказывать у художников иллюстрации и смотреть, как по-разному они изображают одних и тех же героев и как выглядят сцены из книги глазами других людей.
Если читатель впервые открывает ваши книги, с чего лучше начать, чтобы почувствовать ваш мир?
Наверное, в зависимости от ожиданий читателя посоветую начать либо со «Сквозь топь и туман», либо с «Отсутствия жизни». Это первые части дилогий, я очень люблю обе эти истории, но они написаны в совершенно разных жанрах.
«Сквозь топь и туман» — деревенское фэнтези с отсылками на русские сказки и восточноевропейский фольклор. Тут девушка ищет пропавшего на болотах младшего брата, но встречает упыря с лягушачьей шкуркой и огненного чародея с веревками, которые помогут (или помешают) ей прийти к цели.
«Отсутствие жизни» родилось как фанфик модерн-AU по «Сквозь топь и туман». Я взяла образы персонажей и основу сюжета и перенесла в наше время. В итоге получилась совсем другая история: бойкое городское фэнтези с булками, заправками, перестрелками и упырями, уютное, милое и забавное, но с хтонической остринкой урбанистического триллера.
Над чем вы сейчас работаете? Останемся ли мы в славянской мифологии или вы планируете выйти за ее пределы?
Мне слишком нравятся славянские мотивы, чтобы полностью от них отказаться. Поэтому так или иначе они просачиваются в мои сюжеты, будь это лешие и водяные в псевдоисторическом фэнтези или наши родные районы с панельными домами в более современном антураже. Сейчас я пишу третью отдельную книгу из цикла о Княжествах: «Каменное сердце», и там как раз будут отсылки на Китеж, козни русалок и герой, который хочет получить себе новое сердце.
Но параллельно работаю над совсем новой историей, в которой фейри торгуют волшебными товарами на рынке, а сеттинг напоминает альтернативную Россию 90-х с разборками в неблагополучных районах. Славянское ли это фэнтези? В классическом понимании — вряд ли, но совершенно точно многие узнают там знакомые места и события.
