Мария Метлицкая: «Я не пишу о том, чего не знаю, просто остерегаюсь не попасть в точку»

В издательстве «Эксмо» выходит новый роман Марии Метлицкой «Московский вальс». Это история о «непрошедшем времени» — о том, как прошлое, которое мы считали давно закрытым, однажды возвращается и требует ответа. Главная героиня Алена Ковачова много лет назад уехала из Москвы, вышла замуж за хорошего человека и построила спокойную, достойную жизнь в Братиславе. Но поездка в Москву — город ее юности, первой любви и самой глубокой боли — заставляет ее заново пережить то, что она так старательно пыталась забыть.

-17% Московский вальс Мария Метлицкая 1049 ₽ Купить

Как и в других книгах Метлицкой, здесь нет громких сюжетных поворотов. Есть тихая, упорная работа души: попытка понять, простить и — самое трудное — отпустить. Мы поговорили с Марией о новом романе и о том, почему прошлое не всегда отпускает нас так легко, как нам хотелось бы.

«Московский вальс» — название красивое, но в нем слышится что-то незавершенное, словно танец, который прервали. Что вы хотели передать этим названием? Это прощальный вальс юности или все-таки вальс, который еще не дотанцевали?

Честно говоря, я не слышу ничего незавершенного в названии. Так же, как и в сюжете. Алена танцевала свой зимний вальс два раза: первый раз — с любимым в тот странный Новый год на опушке леса, а второй — с мужем на Ленинских горах, когда она, по сути, прощалась с Москвой и со своей юностью. Вальс дотанцован, точки над «i» расставлены, и она почувствовала себя свободной именно тогда, на Ленинских горах. Тот свой вальс дотанцевала.

Алена сделала «правильный» выбор: вышла замуж за надежного человека, спасла себя и ребенка, построила семью. Но прошлое не отпускает ее. Как вы думаете, «правильный выбор» и «выбор сердца» — всегда ли это одно и то же?

Это точно не одно и то же! Но иногда, по счастью, они могут совпасть. Порадуемся за везунчиков. Мне кажется, что в дальнейшем и сама Алена поняла, что она именно из тех самых везунчиков. А насчет прошлого... Так прошлое на то и есть прошлое, чтобы оставаться с нами навсегда. Иначе для чего тогда оно было?

Ваша героиня уходит от любимого человека и строит семью с тем, к кому испытывает прежде всего благодарность. Согласны ли вы с тем, что «стерпится — слюбится»?

Знаете, бывает и так: и стерпивается, и слюбливается. Как ни странно. Люди сходятся без особой страсти и чувств, как говорят, по холодной голове, а проживают долгую и счастливую жизнь. И бывает ровно наоборот: страсть сгорает, взгляд проясняется, глаза открываются, и все предстает в другом свете. И перед тобой руины и пепел. Вот вам и страсть! И, кстати, благодарность — это очень сильное чувство, и из него может вырасти многое другое. Например, уважение. Единомыслие. А затем и любовь.

Алена проходит путь от болезненной зависимости к свободе. Как вы думаете, можно ли вообще «перерасти» первую любовь? Или она навсегда остается частью человека, даже если перестает болеть?

Ну что вы! Точно не на всю жизнь! Я думаю, многие вспоминают свою первую любовь просто с улыбкой. Если вообще вспоминают. Но здесь история более глубокая, более травматичная, к тому же ребенок... Как такое забудешь?

Москва в романе — не просто фон, а почти живое существо. Для Алены это город величайшего счастья и величайшей боли. А какое место Москва занимает в вашей собственной жизни?

Я восемь лет не живу в Москве. В городе, где я родилась и прожила до шестидесяти лет. Я вспоминаю Москву, скучаю по ней, но боюсь, что той, моей Москвы, давно нет. Так что это перешло в разряд воспоминаний. Когда-то я этот город очень любила и гордилась тем, что я москвичка. У москвичей были большие возможности, музеи, театры, учебные заведения. Тогда была молодость и, соответственно, счастье. Вот так и МОЯ Москва ассоциируется у меня с молодостью и счастьем.

Матей, муж Алены — очень благородный человек. Как вы считаете, благородство всегда бескорыстно — или за ним может прятаться страх или желание получить свою выгоду?

Благородство обязано быть бескорыстным, на то оно и благородство, и ни о какой выгоде речи идти не может. Если есть выгода, то давайте подберем другое слово, более подходящее.

В «Московском вальсе» много разговоров, бытовых деталей, запахов и еды. Почему для вас так важны эти «мелочи»? Пытаетесь ли вы таким образом передать эпоху?

Ну, бытовые детали и создают фон и настроение времени, наверное, да, передача эпохи, но я не старалась специально, просто я проживала все это и хорошо с этим знакома. Я не пишу о том, чего не знаю, просто остерегаюсь не попасть в точку.

Как вы считаете, всегда ли нужно открывать правду о происхождении и рождении, даже если она шокирует и сможет нарушить чью-то спокойную жизнь?

Я точно считаю, что не всегда, а по обстоятельствам. И это мое личное мнение.

В финале Алена возвращается домой и думает о том, что теперь она свободна. Свобода для вас — это скорее освобождение от чего-то (обиды, прошлого, чужого влияния) или обретение чего-то нового?

Наверное, и то и другое. Свобода — это отсутствие страха, вот что такое свобода.

Алена примиряется с прошлым не через прощение другого, а через ощущение «я свободна». Как вы думаете, настоящее примирение происходит между людьми или прежде всего внутри самого человека?

Скорее всего, внутри себя. Это гораздо важнее, чем разговоры и реверансы.

Ваши героини часто балансируют между терпением и бунтом, между долгом и собой. Как вы считаете, изменилась ли суть женских дилемм по сравнению с поколением наших мам и бабушек?

Думаю, что изменилось. Изменился мир, изменились и женщины. Они стали свободнее, увереннее, независимее. Но опять же у всех по-разному, кто в каких традициях воспитан, у кого как сложилось. Но в целом все-таки изменилось. И еще все зависит от человека, от самой женщины, ее характера и ее личного выбора.

В конце книги Алена заказывает себе большой бургер, картофель фри и молочный коктейль. Это маленькое, почти детское удовольствие становится для нее символом начала новой жизни. А какими «маленькими радостями» вы любите баловать себя?

Ну, их достаточно, женских радостей. И новые туфли, и духи, и красивый букет. Но и молочный коктейль исключать не будем, верно?