Рейтинги«Никто не знает, как правильно»: откровенный разговор о взрослении, ошибках и поиске своего пути
Есть старый анекдот: в двадцать лет думаешь, что мама ничего не понимает, а в сорок — что надо было слушать маму. А в промежутке — целая жизнь, в которой ты совершаешь ошибки, влюбляешься «навсегда», выходишь замуж, разводишься, выгораешь, теряешь нечто важное и неожиданно находишь себя.
-19% Никто не знает, как правильно. Книга о том, как взрослеть и идти по своей тропе 969 ₽
Ольга Примаченко, автор бестселлера «К себе нежно», журналистка и психолог, прошла этот путь дважды: сначала в двадцать, записывая все переживания в личный дневник, потом в сорок, перечитывая свои записи. Получилась книга «Никто не знает, как правильно» — откровенный разговор о любви, деньгах, теле и многих других неудобных жизненных моментах.
«Я с Олей работаю давно и думала, что про ее тексты знаю все. Оказалось, нет. Эту книгу я читала как чужие письма: словно подглядывая, узнавая себя и не в силах оторваться. Двадцать лет дневника, а поверх каждой записи нынешняя Оля, которая то хохочет над собой, то жалеет, то обнимает.
Мне очень нравится, как она в двадцать три спорит сама с собой: с одной стороны, мечтает о большой зарплате, а с другой — боится, что стала „безвольным существом“, которое навсегда осело в „комфортном болоте“. А сорокалетняя Оля читает это, смеется и говорит: не надо „добейся или умри“, можно какое-то время пожить на пельменях и минималках.
Именно такой разговор и был нужен мне. Хорошо, что теперь он есть у всех. Если вам кажется, что вы где-то опаздываете, у вас все впереди».
Анастасия Шугурова, ведущий бренд-менеджер «Бомборы»
О двух голосах, которые спорят и соглашаются друг с другом, о неудобных темах без морализаторства и о разрешении не соответствовать чужому сценарию — в нашем материале.
Дневник как инструмент анализа
Структура книги проста: сначала идет запись двадцатилетней Ольги, под ней — комментарий сорокалетней. Иногда это нежность («Ох, Олечка»), иногда ирония, иногда просто признание: да, так было, и это не стыдно. Примаченко выстраивает конструкцию, в которой дневниковая запись и комментарий к ней создают зазор между двумя взглядами на одно событие. Такой прием работает как увеличительное стекло: видно, как из ошибок, страхов и мелких катастроф складывается человек.
Например, двадцатилетняя Ольга пишет о первой любви: «Я, наверное, не смогу без него. Никогда не смогу без него. Ведь я уже не я. И он уже не он». Сорокалетняя отвечает: первая взаимная любовь — «первый опыт слияния и поглощения, растворения кубиком сахара в чае чужой жизни». И добавляет: с годами такое будет даваться все сложнее, потому что появится собственный фундамент, который не захочется терять.
Сила этого приема — в дистанции. Читатель получает сразу две точки обзора и видит, что между ними прошла жизнь. Взросление здесь — присвоение опыта, а не его исправление.
Тело, деньги, друзья и другие неудобные темы
Интересно, как Примаченко говорит о том, что принято обходить в разговорах о «правильной» жизни. Она берет неудобное и рассматривает через собственную историю. Например, двадцатилетняя Ольга пишет, что ненавидит свою внешность, что мальчики видят в ней только «дай списать». Сорокалетняя вспоминает, как после родов муж предложил ей встать на весы и как она при этом себя почувствовала: тело, которое она «портила» конфетами, как будто принадлежало не ей. Вывод звучит как опыт, а не как мотивация:
«Красота — это актив со сроком годности, весьма дорогой в амортизации и без гарантии окупаемости в будущем. Примеров роскошных возрастных моделей, получающих такие же роскошные гонорары, − единицы. Тех, кто благодаря красоте вышел замуж за деньги, значительно больше. Но там своя цена: кем приходится быть и что терпеть.
Выбирая, куда вложиться — в образование или подгонкку себя под каноны красоты, — всегда выбирай образование, профессиональный опыт и книги».
«Никто не знает, как правильно», Ольга Примаченко
Ольга Примаченко откровенна до резкости. Есть эпизоды, от которых становится физически неуютно: слова о том, что в детстве автор была толстым, «объективно некрасивым ребенком», описание развода, признание «я закончилась». Она пишет об отношении к деньгам, о том, что говорить о финансах с близкими как-то неловко, — и тут же комментирует с высоты опыта: «Деньги — это гарантии. Счастья, стабильности, предсказуемости». А еще — про то, что прояснять финансовые вопросы с близкими неловко и страшно, но при этом именно разговор спасает отношения.
Юная Ольга жалуется, что у нее почти не осталось друзей, всего три человека. «А это много, девочка моя, много. Это старт», — пишет сорокалетняя. И дальше без иллюзий: друзья — «чудесная пыльца единорога», сегодня есть, завтра нет; каждому времени свои друзья.
«Идеальная нормальность» и ее цена
Книга много говорит о том, как мы пытаемся натянуть на себя чужой образ «нормальной» жизни. Юная Ольга с горечью замечает, что одноклассники уже прошли волну браков, потом рождений детей, теперь — покупки жилья, а скоро начнется волна разводов. «А я что? Сижу и рисую гуся в „Пэйнте“».
Сорокалетняя отвечает: проблема не в «заточенности» под что-либо, а в том, что в голове есть идеальное представление, как быть «нормальной» подругой, женой, мамой, дочкой, и ты пытаешься натянуть его на себя, «словно сводные сестры Золушки — ее туфлю». В библиотеке коллективного опыта написано, что «нормальные» должны делать так-то и так-то, а если не делают — значит, бракованные. Но «совершенно не обязательно вступать в эти игры. Для этого нужно научиться выдерживать чужое недовольство и смириться с тем, что в песочницу для отличниц тебя звать не будут».
Не ломать себя
И тут мы подходим к очень важной теме, наверное, одной из основных тем всего творчества Ольги Примаченко: что делать, когда ты выпадаешь из общего сценария. Не соответствуешь, не справляешься, не вписываешься. Примаченко разбирает это на множестве примеров, и вместе они складываются в один аргумент.
В главе про свадьбу, которую Ольга с мужем решили устроить в усадьбе, взяв все расходы на себя, рассказывается про мамину истерику: «Какая усадьба? Что люди скажут? Почему ты все делаешь назло мне?» А на следующее утро — «Ой, ну все. Я тут подумала: дети, делайте, что хотите. Я приеду. И это, ты говоришь, там баня с бассейном будет? Я купальник возьму!»
Примаченко объясняет механизм: первая реакция — это выплеск страха и раздражения, «подъем густого осадка со дна бутылки, которую основательно встряхнули». Родителям нужно время освоиться. И это право у них есть — реагировать так, как получается. Мысль, которая снимает с читателя груз вины: чужая реакция — это чужая растерянность, а не приговор твоему выбору, и не нужно менять решение только потому, что родители им недовольны.
Двадцатилетняя пишет о том, как пришла на встречу выпускников. Все разговоры о детях, а она лишняя со своей съемной квартирой и неопределенностью. Ответ — не утешение, а скорее наблюдение: «Когда нечего терять — теряешь робость, теряешь страх облажаться, теряешь ту версию себя, где ты еще оглядываешься на чужое мнение». Там, где нечего терять, обретается злость, необходимая для битвы.
Все примеры работают на одну мысль: перестать ломать себя под чужой сценарий. Не жди одобрения, поглаживания по голове и награду за то, что ты идеально вписываешься. Живи свою жизнь, делай то, что ты хочешь и можешь, не закручивай гайки самой себе и не оправдывайся за свой выбор.
Терапия наблюдением
Автор не дает готовых ответов или инструкций, как надо или не надо жить, чувствовать себя или решать противоречия. Читатель получает только опыт человека, который можно примерить на себя.
«Чем мои дневники могут быть полезны вам? Тем, что личный пример раздрая, который был пережит и не один раз, уже сам по себе терапия наблюдением: если другой варился в таком же котле и справился, значит, и я смогу. Вы действительно сможете. Даже не сомневайтесь».
«Никто не знает, как правильно», Ольга Примаченко
Эта книга дает ощущение, что ты не сошла с ума. Что чувствовать себя потерянной в двадцать, тридцать, сорок — нормально. Что сравнивать себя с чужой «серединой», не зная, с чего человек стартовал, — бессмысленно. И что «правильного» нет, — и это не повод для паники, а повод начать искать свое.
Что важно: «Никто не знает, как правильно» дает понятные, точные и ироничные формулировки. Многие вещи, которые читатель чувствовал смутно и не мог назвать, здесь получают названия: «хорошо справившаяся мертвая», «плохо справляющаяся живая» и другие определения остаются после прочтения и становятся частью внутреннего монолога. И это, наверное, главный результат книги: она дает инструменты для разговора с собой — и делает такой разговор возможным.
