Дина Рубина

Современный прозаик, автор популярных романов, лауреат и финалист множества литературных премий.

Один из наиболее ярких русских прозаиков она родилась 19 сентября 1953 года в Ташкенте, куда ее мать эвакуировалась еще во время войны. Там же Дина, получившая свое имя в честь американской актрисы Дины Дурбин, окончила сначала музыкальную школу при ташкентской консерватории, а потом в 1977 году и саму консерваторию.

Воспоминания о родном городе и жизни в нем в дальнейшем легли в основу романа  «На солнечной стороне улицы». Первый же рассказ писательницы «Беспокойная натура», созданный ею в 16 лет, попал на страницы журнала «Юность». В 1977 году вышла ее повесть «Когда же пойдет снег?..», которая принесла писательнице литературную известность, а также звание самого молодого члена Союза писателей УзССР (Дине тогда было всего 24 года).

Позже писательница переехала в Москву, откуда уже в 1990 году эмигрировала в Израиль. Там она занимала должность литературного редактора в литературном приложении одной из русскоязычных газет, а также продолжила литературную деятельность. 
Дина Рубина о первых годах в Израиле:  "Было, само собой, нелегко. И срывы были, и отчаяние, и эйфория – все своим чередом. Сейчас так много написано об эмиграции и о стрессе, который она с собой несет – даже самая благополучная эмиграция. А у нас она была очень сложной: писатель и художник в стране иного языка и иных традиций, да крошечная дочь, да подросток-сын… И ничего в карманах: все, что было нажито, мы оставили в России. Я много раз писала об этом. Иногда даже не верится, что это происходило с нами. И тут речь не о том, чтобы «прощать друг другу» – у нас как-то с самого начала семейной жизни не стоял вопрос о чьей-то вине в самых разных ситуациях… Просто, мы сразу почувствовали, что только прижавшись друг к другу, сможем выстоять." 

Перу автора принадлежат такие романы, как «Почерк Леонардо», «Белая голубка Кордовы», «Синдром Петрушки» и многие другие. В своих произведениях она описывает реальные факты из собственной биографии, семейные предания, а также известные исторические события, которые преломляются в судьбах героев, с помощью блестящих образов и манеры изложения превращая повседневную жизнь в практически магические истории. Трилогия  «Русская канарейка» вошла в шорт-лист премии «Большая книга» 2015 года.

О совместной работе с мужем (Борисом Карафеловым):  "Мы никогда не работали «совместно». Кроме того, что совместная работа даже в одном виде искусства – вещь чрезвычайно редкая (успешных соавторов можно пересчитать по пальцам), нельзя забывать, что мы с Борисом работаем в разных видах творчества. Это – разные материалы, разный взгляд на предметы и образы, и разное «нутро» художника. Те немногие мои книги, где встречаются рисунки Бориса или репродукции его картин, это вовсе не «совместные проекты». Скорее, это реакция Бориса на какие-то мои уже написанные тексты. Кроме всего, он как художник настолько самодостаточен, что в творчестве вполне может обходиться без подпорок в виде моих идей или текстов. Это я, наоборот, ищу у него какие-то параллели со мной. Так, лет семь назад у нас вышла книга «Холодная весна в Провансе», в которой есть 16 работ Бориса – масло, акварели, гуашь… Но случилось это «слияние» потому, что я решила собрать под одной обложкой творческий результат наших совместных путешествий. Так и книга «Окна» получилась. " (из интервью для телеканала Домашний)

Семья и личная жизнь

Замужем во втором браке за художником иллюстратором Борисом Карафеловым ( Пара познакомилась во время съемок фильма «Наш внук работает в милиции», после свадьбы в 1984 году, переехали в Москву).
 Двое детей: старший сын — Дмитрий (родился 1976 году) и дочь - Ева Гасснер (родилась в 1986 году). 


Дина Рубина о доме, родителях и семье:

"В Ташкент родители попали каждый своим путем. Мать — с волной эвакуации, явилась девчонкой семнадцати лет, бросилась поступать в университет, (страшно любила литературу). В приемной комиссии ее спросили строго — "Вы на филологический или на исторический?" Она закончила украинскую школу, слово "филологический" слышала впервые, спросить — что это значит — стеснялась, так и поступила на исторический. Ночью работала охранником на оружейном заводе, днем спала на лекциях, которые читали блестящие профессора московского и ленинградского университетов, эвакуированных в Ташкент. Зимы те военные были чудовищно морозными. Картонные подметки туфель привязывались веревками. От голода студенты спасались орехами — стакан стоил какие-то копейки. Тогда еще не знали, что они страшно калорийны. Кроме того, в студенческой столовой давали затируху. И студенты и профессора носили в портфелях оловянные миски и ложки… Однажды моя восемнадцатилетняя мать случайно поменялась портфелями (одинаковыми, клеенчатыми) со знаменитым московским профессором, который читал курс средних веков по собственному учебнику. Обмирая от стыда, она подошла к учителю и сказала: "Профессор, вы случайно взяли мой портфель и мне ужасно стыдно: если вы его откроете, то обнаружите, что в нем нет ничего, кроме миски и ложки для затирухи". Профессор сказал на это: "если бы вы открыли мой, то увидели бы то же самое."…

Отец родом из Харькова — вернулся с войны молоденьким лейтенантом — в Ташкент, к эвакуированным родителям. Поступил в художественное училище, где историю преподавала его сверстница — очень красивая, смешливая девушка… Так встретились мои родители.

У того и другого в семьях есть легенды, вполне литературные. Из одной легенды я уже состряпала "путевые записки" — "Воскресная месса в Толедо", которые были опубликованы во 2-м номере "Дружбы народов" и вошли в книгу, вышедшую в издательстве "Вагриус". А "цыганская" легенда материнской родни еще ждет своего часа. Написать в двух словах не получается. Уж больно романтична.

Полагаю, что на отрезке — до и после революции — мои предки занимались ровно тем, чем занимались сотни тысяч украинских евреев: немножко торговали, немножко учились, немножко учили других. Прадед по матери был человеком религиозным, уважаемым и — судя по некоторым его высказываниям, которые до сих пор цитируются в семье — необычайно остроумным. Прадед по отцу — варшавским извозчиком, человеком необузданной ярости, от чего дед в четырнадцатилетнем возрасте бежал из дома и никогда не вспоминал о своей семье. От этого, не слишком далекого, предка — вспыльчивость и умение портить отношения с людьми.

Детство мое, равно как и юность, и молодость, да и вся последующая жизнь — в домашней тесноте, буквальной: маленькие квартирки, где у растущего человека нет своего угла. Одна из комнат обязательно — мастерская, — ибо сначала отцовские холсты расставлены по всем углам, потом — мужнины. Про все это я писала в повести "Камера наезжает!" Итак, теснота физическая, бытовая, а также теснота обстоятельств, постоянно давящая… Ну, и занятия музыкой по нескольку часов в день — специальная музыкальная школа при консерватории…в общем, было о чем писать."

"Брак очень сложный организм. Считается, что в этом могут помочь какие-нибудь семейные психологи. И я бы даже в это поверила, если б не бывала свидетелем распада браков у этих самых психологов. Давайте, наконец, посчитаем брак великой тайной за семью печатями, и не станем искать в нем залогов и предлогов. Просто будем любоваться удачными парами и сокрушаться при сломах и распаде."

Как устроен ваш быт? Сами ведете дом или у вас есть помощница?

"Помощница есть, приходит раз в неделю, очень симпатичный человек. Но я и убираю, и готовлю, делаю все, что положено делать жене и матери семейства. Я вообще семижильная, и по характеру люблю порядок, устойчивый и надежный быт, люблю свои многолетние привычки, раздражаюсь, когда чашку ставят не на то место, или кто-нибудь садится на мой стул… совсем как тот мишка из сказки…"
"Это дом, привычки, семейный уклад. Я чрезвычайно консервативна в вопросах семьи – это фамильное. Но если вы имеете в виду – могу ли я, вместо того, чтобы обед приготовить, купить и сварить пельмени и сочту ли это вселенской катастрофой? Могу и не сочту." (из интервью для телеканала Домашний) 


Фрагмент интервью в Нью-Йорке с Виктором Топаллером (6 апреля 2010 года)

Виктор Топаллер (далее — ВТ): Добрый вечер, дорогие друзья! Вот и прошла еще одна неделя, и мы с вами долго встречаемся. Сегодня долгой преамбулы перед представлением гостьи не будет. Потому что у меня, вернее — у вас, в гостях женщина, которую не только я очень нежно люблю, но и многие из вас, смею утверждать, очень хорошо знают и очень любят — Дина Рубина. Диночка, добрый вечер.

Дина Рубина (далее — ДР): Добрый вечер!

ВТ: Как ты считаешь, тебя с годами стали больше любить читатели или меньше?

ДР: Меня с годами, вообще, стали любить больше, потому что я сильно поправилась. Но судя по тому, что я где-то постоянно, как вечный жид, выступаю…

ВТ: Сколько ты уже, кстати, мотаешься по Америке?

ДР: Полтора месяца я отмотала по Америке, причем использовала, по-моему, весь транспорт, который существует, мне кажется, на земле, кроме батискафа и гужевого транспорта.

ВТ: А что ты делаешь? Деньгу зашибаешь?

ДР: Я выступаю, в том числе и деньгу. И вообще, как-то так, рекламирую свой новый роман.

ВТ: Дин, извини, пожалуйста, я тебя перебью. Скажи, а зачем ты рекламируешь свой роман? Я вот знаю — не потому, что я хочу тебе приятное сказать — что твои книжки улетают как горячие пирожки. У тебя все в порядке с тиражами. Тебе мало? Тебе хочется еще больше? Нет предела совершенству?

ДР: Ты знаешь, мне кажется, это инерция — я привыкла выступать. Я привыкла, что я раз в два года появляюсь в Америке, что я выступаю. Это моя публика, это мой допинг, кстати, тоже — потому что это общение с человеком, с людьми, которые читают мои книги.

ВТ: Обратная связь такая?

ДР: Это обратная связь. Я просто хочу рассказать, что, конечно, уже совершенно обалдела от этой обратной связи, потому что отмотала очень много выступлений. Сегодня утром я слышу сквозь сон, что звонит телефон. Трубку взял наш друг, у которого мы остановились — Юлий Китаевич — и говорит кому-то: «Хорошо, я передам. Я постараюсь ей передать.  Я не знаю, как это получится. Дина очень много ездила по Америке, стала говорить по-английски, и я ее не понимаю».

ВТ: Диночка, так сколько городов ты проехала?

ДР: 27!

ВТ: Обалдеть!

ДР: Да! Но это не мой рекорд. Мой рекорд — 40 за один раз.

ВТ: Мы договорились до того, что это, наверное, такая инерция существования, потому что тебе раскручивать свою книжку, чтобы ее больше покупали, по счастью, нет необходимости. В основном писатели встречаются с читателями, чтобы подписывать книжки, продавать, чтобы все рассказали, что эти книжки замечательные, пошли в магазин, купили. Слава Богу, можно еще пару тысяч допечатать. У тебя такой проблемы нет и необходимости.

ДР: У меня есть другая проблема, Виктор, о которой я умолчала сейчас. Дело в том, что я такой вечный жид, джентльмен в поисках сюжета, диалога, сценки, картинки. Я даже здесь уже насобирала за эту поездку. Например, история. Звонит моему организатору в Торонто звонит некий голос:

- Вот тут у вас «Дина Рубина» написано. Что это?

- Ну, это израильская писательница.

- Да, хорошо, но что это?

- Я же вам объясняю, это израильская писательница.

- Что она делает? Поет танцует?

- Послушайте, я же вам говорю, это израильская писательница. Она что-то расскажет, что прочтет.

- Хорошо, а сколько это стоит?

Ну, он называет цену билета:

- Что?! Но в это по крайней мере входит ужин?!

Понятно, что я не могу это не написать. У меня уже полна коробочка, полный блокнот записей.

ВТ: Хитрая еврейская женщина — одним махом семерых «убиваха». И немножко помогло тиражам, хотя это уже и не надо, и немножко обратная связь, потому что привыкла. И немножко заработала денег. И при этом сделала кучу наблюдений, которые напихала в последующие книжки. Замечательно!

ДР: Именно!

ВТ: Хорошо, разобрались с этим. Давайте теперь перейдем — ненадолго, потому что в основном это люди знают — к твоему невинному детству в городе Ташкенте. Скажи, пожалуйста, ты ведь в консерватории училась?

ДР: Вот так вот сразу, сразу на больную мозоль — наступить и наступить. Ну, во-первых, я закончила специальную музыкальную школу для одаренных, между прочим, детей — школу имени Успенского.  Дальше была консерватория.

ВТ: По классу чего?

ДР: Вот этого (показывает пальцами игру на клавишных).

ВТ: По классу клавиш!

ДР: Вот, кстати, тоже хорошее наблюдение за эту поездку. Моя приятельница, которая ведет культурную программу в доме для престарелых, в таком детском садике в Америке, обращает внимание на то, что некий Самуил всем мешает. Он давно «в полете», но он всем мешает — потому что он играет на фортепиано. Играет на столе, сильно стучит, совершенно всем мешает. И тогда человек, который там работает, решил эту проблему. Он нарисовал клавиши на мягком полотенце и ему, значит, подложил. Тот с возмущением отпихнул и опять барабанит по столу. И тогда моя приятельница говорит: «Самуил, тебе же положили играть!» Он говорит: «Ты что, совсем сумасшедшая? Здесь же октавы не хватает!»

ВТ: Ох ты, класс! А вот смотри, возвращаясь к писательству, ведь не придумаешь такую штуку? Такую штуку можно только подсмотреть!

ДР: Именно поэтому — котомку за спину и каждый год куда-нибудь.

ВТ: Ну так вот. Родители учили одаренную девочку, государство деньги тратило. Выяснили, что талантлива, и вместо того, чтобы тихо-спокойно ездить и бацать на рояле, кстати, между прочим, и вопросы не задавали бы дурацкие. Что она делает? На рояле играет!

ДР: Никто бы! Потому что, когда израильский чиновник спросил моего мужа, какая его профессия, и тот говорит: «Я художник». Ему отвечают: «Художник? Такой профессии нет!» И поэтому действительно. А так вот — на рояле все играют.

ВТ: Жалеешь иногда? Помнишь, у кого это стихи были «Уплывал не простивший мне рояль»?

ДР: Я не помни, чьи это были стихи, но надо сказать, что это не относительно меня. Поэтому вот это так и не простивший мне рояль я спустила с лестницы. У меня нет в доме инструмента. И те 17 лет моей жизни, которые отданы музыке, я не могу простить тому самому роялю, который уплыл от меня.

ВТ: То есть ты сразу поняла, что это не твое и твоим не будет никогда.

ДР: Я сразу поняла, что это не мое. Я с 15 лет публикуюсь в самом тиражном журнале «Юность». Я, в общем-то, всегда старалась вырваться из этого. Но как-то было в семье решено, что это кусок хлеба. Ты помнишь, все эти наши разговоры семейные: кусок хлеба, закончи сначала консерваторию, а там уже дальше… Когда мои пьесы уже пошли в Москве, мой папа сказал: «Бросай все! Ты писатель!»

ВТ: Сколько, ты же наверняка это знаешь, хотя считать со стороны может только литературовед или профессиональный критик — сколько книг вышло всего кругом-бегом? Включая и советские годы, и израильские.

ДР: Это надо подумать. Не смогу уже посчитать.

ВТ: Сколько всего книг. Я не имею в виду переиздания.

ДР: Написанных мною книг? Книг 10 — это чтобы совершенно не повторялось ни одно произведение в другой книге.

ВТ: Сколько лет ты в Израиле?

ДР: В Израиле я 16 лет. Барух Ашем, как говорят у нас.

ВТ: К чему веду, число книг, написанных в Израиле, уже перевалило число книг, написанных в России?

ДР: Давно. Давно! В России у меня вышло 4 книги, и как раз в «Советском писателе» вышла книга перед моим отъездом. Рукопись лежала 10 лет. И, как сейчас помню, я подарила Люсе Улицкой экземпляр этой книги. Там была повесть «На Верхней Масловке», по которой потом сняли фильм. И Люся мне позвонила на следующий день и сказала: «Знаешь, я читала ночью. Куда ты едешь? Кому все это нужно?» И тогда это была большая травма для меня. И я действительно думала, что это никому не нужно.

ВТ: Какая интересная ситуация сложилась. Я думаю, мало кого можно поставить здесь рядом с тобой. Что я имею в виду: русская писательница, у которой счастливо складывается здесь писательская судьба, и большая часть этой писательской судьбы прошла уже вне России.

ДР: Да, мне очень повезло, Виктор. И я думаю, что мне очень повезло чисто жанрово, я это повторяю во многих интервью. Я совпала по жанру с Израилем. Я пишу в жанре трагифарса, а та страна существует в жанре трагифарса. И наверняка у тебя есть что по поводу фарса спросить. Тут у нас недостатка нет — ни в трагедии, ни в фарсе.

ВТ: Я хочу тебе сказать, что касается жанра трагифарса, то тут и в России все в порядке.

ДР: Да, но, по-видимому, эмоционально и, я бы сказала, как-то импульсивно мне подошло здешнее существование, израильское.

Награды и звания

Член СП СССР (1979), междун. ПЕН-клуба, Союза русскоязычных писателей Израиля (1990). Член редколлегии ж-лов “Контрапункт” (США; с 1998), “Иерусалимский ж-л” (с 1999).

Премии Мин. культуры Узбекской ССР (1982), им. Арье Дульчина (Израиль, 1990), Сохнута, Союзарусскоязычных писателей Израиля (1995), сети книжных магазинов Франции (1996).

Интервью Юлии Селивановой «О новых изданиях книг Дины Рубиной» на labirint.ru. 2020 год.

Дата рождения: 19 сентября

Читать полностью Свернуть текст

Новинки

Отзывы

Наполеонов обоз. Книга 3: Ангельский рожок

Я не очень помню 90-е в силу возраста. Знаю подробности только по рассказам старших родственников, поэтому эти истории для меня примерно к наполеоновским временам приравнены. Но и тем, и другим страницам верю безоговорочно – у Рубиной редкий дар погружения читателя в атмосферу прямо со всеми красками, запахами, звуками и прочим. Читается легко и немного страшно – так переживаешь за героев. Безусловные 10 из 10. Книга года для меня и трилогия десятилетия, пожалуй.

Читать полностью
Наполеонов обоз. Книга 3: Ангельский рожок

Я давно и с большим упоением читаю Рубину, прекрасно понимаю, что лакированный хэппи-энд это совсем не про нее. И слава богу. Любители счастливых финалов смотрят сериалы на канале ТНТ. Мне очень импонирует язык автора, очень нравится проработка всех линий. Чувствуется, что материала было очень много, автор не фантазировала, а опиралась на исторический контекст, встраивая героев в подлинность. Третью книгу было немного страшно брать в руки – вдруг разочарует, не выдержит взятого первым и вторым томом темпа – но вышло совершенно чудесным образом. Хотя многие, конечно, не согласятся.  

Читать полностью
Наполеонов обоз. Книга 3: Ангельский рожок

В интервью Рубина рассказала, как однажды к не подошел незнакомый человек и предложил рассказать о работе тюремного врача. И надо же, как она вплела эту правду в вымышленный мир. Третья часть Наполеонова Обоза вроде бы про всякие свинцовые мерзости нашей жизни, но все равно ярко окрашена. Рубина сама отнекивается, что пишет жизнь – мол, все вымышленно. Но пишет так, что биографию каждого героя проживаешь как собственную. Ожидание нового тома оправдалось полностью. Хорошо, что не пришлось томиться слишком долго, были опасения перегореть.

Читать полностью
Наполеонов обоз. Книга 3: Ангельский рожок

Очень нравятся книги этого автора. Порой многие ситуации примеряю на себя. Каждая книга – это отдельный мир, который захватывает меня целиком. И каждая книга долго меня не отпускает. Это и есть самый главный показатель мастерства автора. Рубина обладает чудесным даром необычно представлять обычные события и становится понятно, что мы пропускаем так много интересного мимо себя. Третий том этого произведения я ждала очень сильно. Но все-таки отношения главных героев не получилось спасти. И от этого я ходила сама не своя целую неделю.  Очень впечатлительно. Весьма советую познакомиться с произведениями Дины Рубиной. Сами убедитесь, что каждая ее книга – это шедевр, неинтересных книг у нее просто не бывает.    

Читать полностью
Наполеонов обоз. Книга 3: Ангельский рожок

Дину Рубину читаю уже очень давно, с самых первых ее книг. И всегда удивляюсь, откуда она берет свои истории, откуда в ней столько житейской мудрости и такой огромный опыт. Эта книга сжимает душу. Она заставляет задуматься о том, как важно сохранить бережные отношения в семье, как важно ценить каждый момент, проведенный вместе. Потерять доверие и любовь близкого человека легко и просто, а обрести заново, как правило, невозможно. Со многими утверждениями автора я безоговорочно согласна. В жизни каждого из нас периодически случаются проблемы. Не всегда получается их преодолеть и это причиняет боль. Поэтому цените и храните то, что имеете.  Всем рекомендую этого автора, очень нужная прекрасная проза.  

Читать полностью
Когда же пойдет снег?

Когда же пойдёт снег?" - вопрос, который волнует многих, особенно в преддверии зимы. При этом никто не отменял вопросов "а где же взять веру?", "когда в сердце наконец будет жить надежда?", "почему солнце светит, а внутри так холодно?", "где живёт любовь? ", "а она придёт? ".  Ответы внутри нас. А некоторые внутри этой книги - сборнике удивительно тёплых историй о детстве и не только.

Читать полностью
Все отзывы (38)

Рецензии СМИ

Наполеонов обоз. Книга 3: Ангельский рожок

ДИНА РУБИНА «АНГЕЛЬСКИЙ РОЖОК»

В рецензии одного из поклонников «Наполеонова обоза» есть фраза: «Настоящая литература — это когда рыдаешь над текстом, хохочешь, а перелистнув последнюю страницу, еще долго не можешь взять в руки другую книжку». Очень точное определение.

Можете ли вы припомнить, когда в последний раз плакали над книгой? С героями какого романа вам не хотелось разлучаться? Смерть каких персонажей воспринимали как личную утрату?

«Наполеонов обоз» Дины Рубиной — редкий образец подлинной литературы: возвращает счастье сопереживания, будит душу, вызывает самые сильные эмоции. Это великий гимн любви, одно из самых ярких воплощений мифа об Орфее и Эвридике. Сродни «Мелодии» Глюка.

Жизни Надежды и Аристарха наконец-то страстно и мгновенно срослись в единое целое, запылали огненным швом — словно и не было двадцатипятилетней горькой разлуки, будто не имелась за спиной у каждого огромная ноша тяжкого и порою страшного опыта. Нет, была, конечно: Надежда в лихие девяностые пыталась строить свой издательский бизнес, Аристарх сам себя заточил на докторскую службу в израильскую тюрьму. Орфей и Эвридика встретились, чтобы... вновь разлучиться: давняя семейная история, связанная с наследством наполеоновского офицера Аристарха Бугеро, обернулась трагической развязкой. «Ангельский рожок» — это заключительные такты мелодии, которую когда-то начал играть в честь полюбившейся Огненной Пацанки Сташек: «...рожок всё пел, утомлённо замирая... вместе они вошли в певучую воду, забредая всё дальше, всё глубже — по грудь, по самые глаза — в тихий простор этой мелодии, постепенно растворяясь в жемчужной боли ангельского рожка...»

«Как это, думаю, в наши лёгкие-незамутнённые дни такой Шекспир приключился, такой, понимаете, душераздирательный Монте-Кристо?!» — восклицает Изюм, Санчо Панса Надежды, в финалеромана восходящий до трагических высот короля Лира. Как же здорово, что в наши дни, когда любовь то ли исчезла, то ли писать о ней разучились, вдруг появляется НАСТОЯЩИЙ — большой — роман о настоящей — БОЛЬШОЙ — любви!

P.S.

21 ноября в ТАСС прошла пресс-конференция, посвященная выходу новой книги в трилогии Дины Рубиной «Наполеонов обоз».

Об идее создания и сюжете книги журналистам рассказали писатель Дина Рубина, редактор, руководитель литературного агентства и школы «Флобериум» Ольга Аминова, директор редакции № 1 издательства «Эксмо» Александра Шипетина и генеральный продюсер студии «Вимбо» Михаил Литваков. В заключении все журналисты первыми получили долгожданный экземпляр с автографом писательницы.

Источник

Читать полностью
Наполеонов обоз. Книга 3: Ангельский рожок

Писатель Дина Рубина: "Я человек одной культуры — русской"

Вышел новый роман Дины Рубиной «Ангельский рожок» — заключительная часть трилогии «Наполеонов обоз». Наконец-то станет понятно, чем завершится история любви главных героев и что будет с фамильными сокровищами, хранящимися в швейцарском банке. Автор рассказала в интервью РИА Новости о том, как ей удалось «проникнуть» в израильскую тюрьму, о русской безбашенности и мистическом реализме.

— Чтобы работать над завершающей книгой трилогии «Наполеонов обоз», вы уехали в деревню в Тульской области. Среднерусский пейзаж помогал настроиться на этот роман? — Просто как-то замечательно совпало деревенское уединение на берегу пруда, с тремя лебедями, с настроением завершающей части моей трилогии. За забором пламенел девичий виноград, а с веранды просматривались такие зеленые и желтые холмистые дали — дыхание перехватывало. Добавьте сюда хороший кофе, который теперь, слава богу, можно найти в любой глуши. Очень правильное, литературное оказалось место. Уже скучаю, надеюсь снова когда-то засесть там за работу.

— Чуть ли не половина действия «Ангельского рожка» происходит в израильской тюрьме, где главный герой Аристарх служит доктором. И вы подробно, со знанием дела, описываете страшные, кровавые тюремные будни. Как вы собирали этот материал?

— Это как раз понятно: писательское стремление поймать за рукав — за полу интересного собеседника и не отпускать, пока не выложит все особенные профессиональные истории. Когда роман еще только задумывался, я выступала в одном из городов Израиля и подписывала читателям книги. Ко мне пробился человек и поверх голов спросил: «Дина Ильинична, вас интересует судьба и работа тюремного врача? Я пятнадцать лет террористов лечил — интересно?» Я крикнула: «Да-да! Конечно, интересно! Пишите свой телефон!» Так началась наша долгая переписка с человеком, чье имя я даже не могу упомянуть в разделе «благодарности» в конце романа, ибо подобные сферы — в любой стране — отнюдь не распахнуты пригласительно. В любой стране тюремные будни — штука тяжкая.

— В романе вы совершенно узнаваемо описываете очень известного современного российского писателя, который скрывает свое лицо. Конечно, он у вас под вымышленным именем. Но сразу понятно, о ком речь. Вы с ним лично знакомы? Как думаете, он, или его многочисленные поклонники, или издатели могут как-то отреагировать на ваше порой забавное и иногда немного обидное его описание? — Нет-нет, у меня не было цели как-то изобразить или тем более задеть моих коллег, которых я уважаю и за которых всегда стою горой. Ибо, как приветствовали друг друга при встрече участники литературного объединения «Серапионовы братья»: «Здравствуй, брат, писать трудно!» В этом романе действительно есть небольшая галерея писательских физиономий, но придуманы они исключительно для того, чтобы проиллюстрировать редакторские будни моей героини и вообще живописать литературный процесс.

— Героиня трилогии Надежда в 90-е годы занимается издательским бизнесом. Как вы думаете, почему в нищей стране, когда продукты выдавали по карточкам, именно книги приносили доход, сопоставимый с банковским бизнесом? Голодный народ скупал книги, читал запоем. Как вы объясните этот феномен?

— Так об этом и сама героиня говорит в романе своему польскому боссу: «Возможно, у русских сейчас проблемы с продовольствием, но читать они не разучились и знают толк в литературе. Это наш национальный промысел». Национальный промысел, понимаете? Этим все сказано.

— Яркий персонаж «Наполеонова обоза» со странным именем Изюм, горе-изобретатель, все время попадающий в нелепые ситуации. Мне кажется, есть только две страны в мире, где встречаются именно такие Машиахи и Кулибины, — Израиль и Россия. Как думаете, почему эти страны порождают подобных чудаков?

— Изюм, между прочим, фигура не столько забавная, сколько трагическая. Именно он олицетворяет в романе национальный российский тип человека талантливого, сообразительного, живого, хитрющего, но незадачливого и, в общем, пронзительно печального. Недаром в финале его образ поднимается до трагической высоты: именно он возвращает на родину тела погибших. Да, и в России, и в Израиле чудаков более чем достаточно. Тут можно вспомнить, что пророки, которых побивали при их жизни камнями, тоже считались сумасшедшими. «Нет пророка в своем отечестве» — это сказано евреями о евреях; а в России — ну, здесь безбашенность всегда зашкаливала, к благодатной и благодарной радости писателей, которые на этой безбашенности много чего создали в русской литературе.

— У Надежды есть конкретный прототип — насколько я знаю, это редактор из издательства, с которой вы долгие годы работали и дружили. А у Аристарха есть прототип?

— Никаких прототипов. Совпадение имени и должности героини с реальным человеком ровно ничего не означает. Почему читатели так противятся мысли, что воображение писателя способно создать живого человека? Почему буквально жаждут, чтобы «это реально было». Еще Набоков сравнивал читателя с ребенком, которому рассказывают на ночь сказку, а тот доверчиво спрашивает: «А это правда было?» Надежда и Аристарх созданы моим воображением, я горжусь ими — их цельностью, их человеческой значимостью, беспощадностью их судеб. — Любовь как у Аристарха и Надежды — это дар или проклятие?

— Дар и проклятие. Испытание и награда. Жизнь и смерть. А на меньшее они не согласны. Получились у меня такими — за длинную трехтомную дорогу. — В ваших книгах много мистики, есть цыгане, гадалки, ведьмы. А с вами происходили какие-то загадочные истории? Или, может быть, они вовсе не загадочные, а нужно просто уметь отгадывать? Вы умеете отгадывать подсказки и знаки Вселенной?

— Цыгане — не мистика. Это мои родственники. Гадалки — тоже абсолютно реальные персонажи нашей жизни. А ведьмы... так ведь каждая незаурядная женщина — немного ведьма, правда? И загадочными историями всегда полна наша жизнь. Повспоминайте свою — непременно отыщете пару случаев. Но это правда, что они заметнее, когда приглядываешься к знакам, якобы случайным. Один из героев «Ангельского рожка» замечает: «Эйнштейн говорил, что случайность — визитная карточка Бога». А случайность порой зависит от нашей чуткости — вовремя подметить, пойти по этой дороге, а не по той...

— Ваши книги переводят на иврит? Там ведь очень много еврейского, израильского, национального.

— Нет, последний по времени язык, на который перевели одну из моих книг, — эсперанто. Но не иврит. Там и без меня много писателей «израильских, национальных». Помните замечательную фразу: «Эксперт — это любой человек не из нашего города»?

— Вы считаете себя человеком двух культур? На русском языке вы так талантливо пишете, в Израиле уже давно живете.

— В Израиле я живу тридцать лет, но касаемо культуры, языка и способа излагать свои мысли являюсь человеком тотально одной — а именно русской — культуры. — У вас двое внуков. Они еще маленькие, насколько я знаю. Русский язык они будут знать настолько, чтобы читать ваши книги?

— Увы. Несмотря на то что у меня дома действует жесткий закон «говорить только по-русски», эта парочка щебечет исключительно на древнееврейском языке. Есть, конечно, любимые слова: «супчик», «оладушки», «картошечка», «подарочек». Их выговаривают с любовью. Ну, пусть бабка запомнится хотя бы этим. У каждого ведь своя бабка.

Источник

Читать полностью
Наполеонов обоз. Книга 3: Ангельский рожок

«Наполеонов обоз. Книга третья. Ангельский рожок»: музыка кончилась

Большие саги от Дины Рубиной — это всегда событие для любителей качественной сентиментальной литературы. Написано изящно и со стилем, изобилует объёмными образами, персонажи такие, что отдаёшь им сердце.

И казалось бы, любим мы Рубину именно за уютное постоянство, за стабильность, которая, как известно, признак мастерства. В финальной части своей новейшей трилогии она, впрочем, ухитряется удивить даже (особенно!) самых преданных своих фанатов. Сейчас расскажем чем.

«Наполеонов обоз. Книга третья. Ангельский рожок» начинается ровно с того момента, на котором закончились «Белые лошади»: на пороге старой Надеждиной дачи неожиданно возникает её суженый, давняя любовь, предавший, горько оплаканный, потерянный, бесконечно любимый Аристарх. Этот момент, точка наивысшего напряжения, становится как бы генеральной кульминацией прошлой части, очень насыщенной сюжетными поворотами и приключениями. И с этого момента мелодия текста если не идёт на спад, то ощутимо утихомиривается: Стах заключает свою Огненную пацанку в объятия, она поначалу отбивается, но, конечно, не выдерживает и тает.

И кажется вдруг, что на этот раз Орфею удалось вымолить свою Эвридику, что он нашёл в себе силы, не обернулся и вывел их обоих из ада.

Но не будем с вами всерьёз думать, что Рубина выделила целую книгу на «и жили они долго и счастливо».

Аристарх и Надежда запираются в тиши и уединении легендарной, обставленной старинной мебелью дачи. Они наслаждаются друг другом и немного обществом известного весельчака соседа Изюма и делятся тем, как прошла их бесконечно одинокая жизнь. Жизнь, которую они провели порознь и которую, кажется, ничто, даже их встреча, не может оправдать. Позади много всякого — плохого и хорошего, смешного и страшного. Есть о чём поболтать, страниц на триста хватит.

Здесь-то догадливый читатель и начинает беспокойно ёрзать, потому что Рубина неожиданно перестаёт быть похожей на Рубину. Представьте, что вы приехали к любимой тётушке и готовитесь откушать обед из трёх блюд, а вам на стол ставят зелёный салат. Вкусно, конечно, но разве мы за этим собрались? А как же румяные пирожки, а как же «кушай, кушай, поправляйся»? Вот и в «Ангельском рожке» всё время сквозит какая-то нежданная тоска, томление, дурное предчувствие. Кажется, все роковые драмы должны были остаться позади, потому что ну сколько можно? А оказывается, что можно — и много.

Финал пронзительный и быстрый, как выстрел. Даже не успеваешь понять, что, в общем-то, произошло. Придётся побороться с искушением перечитать последние страницы — вдруг она обронила хоть зёрнышко, вдруг оставила нам какую-нибудь надежду?

Возможно, это писательский финт, возможно — усталость от привычного паттерна. А может, что-то личное, глубинное наложило тяжёлую лапу на «Рожок» и на «Обоз» в целом? Вместо того чтобы гадать, позволим себе по-читательски эгоистично порадоваться: как всё-таки славно, что писатели уровня и статуса Рубиной всё ещё могут удивлять. За это мы литературу и любим.

Источник

Читать полностью
Наполеонов обоз. Книга 3: Ангельский рожок

Дина Рубина. Ангельский рожок

В ноябре издательство «Эксмо» выпустило третью книгу — «Ангельский рожок» — романа Дины Рубиной «Наполеонов обоз».

Что любитель литературы хочет найти в книге? Наверняка, занимательный сюжет, ярких персонажей, эмоции и чувства, заставляющие долго вспоминать прочитанное.

В романах, повестях и рассказах Дины Рубиной есть все вышеперечисленное, и еще есть замечательный русский язык, который сейчас редко встретишь не только в обычной жизни, но и в литературе.

У Рубиной имеется многомиллионная армия русскоязычных читателей во всем мире, а ее книги становятся бестселлерами. Дина Ильинична — удивительный рассказчик, она одна из немногих писателей может «держать» многотысячный зал. Писатель часто выступает не только у себя дома, в Иерусалиме, но и в Париже, Амстердаме и в других городах мира.

Ее истории жизненны, а герои — твои друзья и родные люди, их гибель переживаешь, словно утрату кого-то близкого.

В конце ноября Дина Ильинична приехала в Москву, чтобы представить свою новую книгу, ставшую завершением трилогии «Наполеонов обоз».

Презентация новой книги прошла в ТАСС, где автор трилогии ответила на многочисленные вопросы СМИ.

Первые две книги стали бестселлерами, и наверняка, заключительную часть ждет успех. Многие уже задают вопросы про экранизацию «Наполеонова обоза», но Дина Ильинична с осторожностью говорит об этом, поскольку когда она не сама пишет сценарий, то бывает разочарована результатом. К слову, фильм «На Нижней Масловке» ей очень понравился, а вот «Синдром Петрушки» нет.

Эту книгу ждали, история о БОЛЬШОЙ (именно так, заглавными буквами) любви вызывает самые сильные эмоции. Это великий гимн любви, одно из самых ярких воплощений мифа об Орфее и Эвридике. Сродни «Мелодии» Глюка.

Два героя, которых судьба разлучала на десятилетия, снова вместе, но они встретились, чтобы вновь разлучиться. Давняя семейная история, связанная с наследством наполеоновского офицера Аристарха Бугеро, обернулась трагической развязкой...

О любви, о верности, о предательстве, о потерях — эта книга не оставит равнодушными ценителей хорошей литературы.

20 ноября вышла новая Дины Рубиной в бумажной, электронной и аудио-версиях (в авторском исполнении).

Как рассказал продюсер студии звукозаписи «Вимбо» Михаил Литваков, Дина Ильинична очень трепетно относится к записи своих произведений, сама она читает мастерски, работает самоотверженно. Так, 16,5 часов аудиокниги она записала за 20 часов, что значительно быстрее профессиональных актеров-чтецов.

Источник

Читать полностью
Наполеонов обоз. Книга 3: Ангельский рожок

«Ангельский рожок»: Дина Рубина выпустила третью книгу романа «Наполеонов обоз»

В ноябре 2019 в издательстве «Эксмо» выходит третья книга романа Дины Рубиной «Наполеонов обоз». Писательнице мастерски удается отражать современные взгляды на любовь и отношения между мужчиной и женщиной. В новой части история Надежды и Аристарха приобретет поистине шекспировский размах. Дина Рубина по праву считается одной из самых успешных современных писательниц: критики отмечают ее особую стилистику, а читатели — умение задеть за живое. Книги Рубиной пользуются популярностью у всех поколений, потому что рассказывают про жизнь очень искренне. По-настоящему. В ноябре выходит «Ангельский рожок» — третья книга романа «Наполеонов обоз».

В рецензии одного из поклонников «Наполеонова обоза» есть фраза: «Настоящая литература — это когда рыдаешь над текстом, хохочешь, а перелистнув последнюю страницу, еще долго не можешь взять в руки другую книжку». Очень точное определение. «Наполеонов обоз» Дины Рубиной — редкий образец подлинной литературы: возвращает счастье сопереживания, будит душу, вызывает самые сильные эмоции. Это великий гимн любви, одно из самых ярких воплощений мифа об Орфее и Эвридике. Сродни «Мелодии» Глюка. Жизни Надежды и Аристарха наконец-то страстно срослись в единое целое — словно и не было двадцатипятилетней разлуки, будто не имелась за спиной у каждого огромная ноша порою страшного опыта. Нет, была, конечно: Надежда в девяностые пыталась строить свой бизнес, Аристарх сам себя заточил на докторскую службу в израильскую тюрьму. Орфей и Эвридика встретились, чтобы... вновь разлучиться: давняя семейная история, связанная с наследством наполеоновского офицера Аристарха Бугеро, обернулась трагической развязкой.

Как же здорово, что в наши дни, когда любовь то ли исчезла, то ли писать о ней разучились, вдруг появляется настоящий роман о подлинных чувствах!

Источник

Читать полностью
Наполеонов обоз. Книга 3: Ангельский рожок

Вышла новая книга Дины Рубиной "Ангельский рожок"

«Это огромный для меня труд, который выстраивался и рос вместе со мной. Герои рождались, взрослели, любили и ушли от меня в конце концов. Я испытываю сейчас странное чувство благодарной опустошенности, тоски и в то же время радости, что я избавилась от этого моего колоссального труда», — отметила писательница в интервью «Вечерней Москве». К слову, книга вышла большим тиражом 65 тысяч экземпляров.

Трилогия «Наполеонов обоз» разошлась большими тиражами в России и привлекла внимание зарубежных издательств. Рубина поделилась, что книги начали издавать во Франции, а в Польше писательницу уже давно любят и переводят все ее романы. Про экранизации трилогии Дина Рубина пока не рассказывает. Писательница обмолвилась, что поступило предложение снять фильм по первым двум частям «Наполеонова обоза» в том числе и от российско-американской компании, которая занимается экранизацией «Белой голубки Кордовы». Писательница пока не хочет загадывать: «Посмотрим, что они скажут, когда увидят, как я описываю в третьей части израильскую тюрьму... У меня был опыт отказа от экранизации».

После выхода завершающей части трилогии, Дина Рубина планирует начать работу над новым произведением. По ее словам, у нее накопилось много набросков с интересными сюжетами. «После поездки в Испанию и Португалию я очень хочу написать о судьбах русских женщин, которые, оказавшись на Западе иногда в весьма непрезентабельном окружении, если не сказать сильнее, пробивают головой, плечами, руками эту жизнь и становятся просто невероятно мощными бабами...», — рассказала Рубина и уточнила, что это будет, возможно, повесть из нескольких сюжетов.

Источник

Читать полностью
Все рецензии (12)

Цитаты

Все цитаты (72)

Фильмы по произведениям 

1979 — Когда же пойдет снег?
1984 — Наш внук работает в милиции
2004 — На Верхней Масловке
2006 — Двойная фамилия
2009 — Любка
2011 — На солнечной стороне улицы
2014 — Короткометражный фильм «Конец эпохи»
2015 — Синдром Петрушки

Библиография:

   Романы 

1996 — «Вот идёт Мессия!» 
1998 — «Последний кабан из лесов Понтеведра» 
2004 — «Синдикат», роман-комикс. 
2006 — «На солнечной стороне улицы» 
2008 — «Почерк Леонардо» Серия: Собрание романов Д. Рубиной. 
2008 г. Серия: Большая литература. 
2009 — «Белая голубка Кордовы» 
2010 — «Синдром Петрушки». 
2014 — Цикл «Русская канарейка» «Желтухин» «Голос» «Блудный сын» 
2017 — «Бабий ветер»

   Сборники повестей и рассказов

1980 — «Когда же пойдёт снег…?»
1982 — «Дом за зелёной калиткой»
1987 — «Отворите окно!»
1990 — «Двойная фамилия»
1994 — «Один интеллигент уселся на дороге»
1996 — «Уроки музыки»
1997 — «Ангел конвойный»
1999 — «Высокая вода венецианцев»
1999 — «Астральный полёт души на уроке физики»
2002 — «Глаза героя крупным планом»
2002 — «Воскресная месса в Толедо»
2002 — «Во вратах твоих»
2003 — «Несколько торопливых слов любви»
2004 — «Наш китайский бизнес»
2005 — «Мастер-тарабука»
2007 — «Старые повести о любви». М.: Эксмо, 2007 (серия «top-книга»)
2008 — «Астральный полёт души на уроке физики»
2008 — «Итак, продолжаем!..»
2008 — «Чужие подъезды»
2008 — «Холодная весна в Провансе»
2008 — «Камера наезжает!..» повесть
2009 — «Любка»
2010 — «Миф сокровенный…».
2010 — «Больно только когда смеюсь».
2010 — «Адам и Мирьям». Авторский сборник. 
2010 — «Фарфоровые затеи»
2011 — «Душегубица»
2012 — «Окна»
2015 — «Коксинель»
2017 — "Бабий ветер"
2018 — "Наполеонов обоз. Книга 1: Рябиновый клин"
2019 - Наполеонов обоз. Книга 2: Белые лошади

Эссе

1999 — «Под знаком карнавала»
2001 — «Чем бы заняться?»
«Я — офеня»
«Я не любовник макарон, или кое-что из иврита»
«Под знаком карнавала»
«Позвони мне, позвони!»
«Дети»
«А не здесь вы не можете не ходить?!»
«Чем бы заняться?»
«Майн пиджак ин вайсе клетка…»
«Иерусалимский автобус»
«Послесловие к сюжету»

Фильмы по произведениям 

1979 — Когда же пойдет снег?
1984 — Наш внук работает в милиции
2004 — На Верхней Масловке
2006 — Двойная фамилия
2009 — Любка
2011 — На солнечной стороне улицы
2014 — Короткометражный фильм «Конец эпохи»
2015 — Синдром Петрушки

Читать полностью
Свернуть текст

Нужна помощь?
Не нашли ответа?
Напишите нам