Цитаты из книги Акулий король (#1)

— Ты форменный бандит. Более того, ты бесчестный вор. Ты украл сердце у одной девушки. — Ай-яй-яй, — попенял он со вздохом, поразительно собранный для мужчины, уже не способного утаивать своего сильного желания. — Сеньорина Кане, вот тут будьте милосердны, это же неправда: это было не воровство, а честный обмен. Как я-то буду жить без сердца? Свое я ведь отдал вам, добровольно.

— А что, по-твоему, я себе должен набить? — вежливо осведомился Донни, улыбнувшись. Улыбка выглядела неприятной, хищной. Глаза оставались холодными. — «Vita cosa nostra» через всю грудь? — Там бы точно поместилось, — серьезно заметила Присцилла. — А может, сразу мишень во лбу поставить? — Донни ухмыльнулся, коснувшись пальцем себе между бровей.

У дона Мальяно были жестокие глаза. Окутанный дымом и небрежно усмехающийся, он походил на человека, способного есть младенцев заживо. Гейб не верил в его добропорядочность и принципы, хотя позже признавал, что они у Мальяно были, и прежде всего в отношении «гражданских», то есть бандитских семей, строились на простом сицилийском веровании: не тронь мое, я не трону твое.

Может быть, те, перед кем ты так стараешься выслужиться, действительно хотят внушить тебе, что мой личный выбор делает меня смешным? Но поверь, лучше я буду трижды смешон, чем единожды глуп настолько, чтобы потерять хорошего человека ради чьего-то мнимого одобрения. Подумай над этим уроком, Рита. Тебе не помешало бы усвоить его.

Он знал: когда придет тот час, в который он покинет мирскую сень, его душа отлетит в ад, к вечным мукам. Он наивно верил в это, пусть никому и не говорил. Он часто просыпался с мыслями о всепокаянии во многих ужасных грехах, и, хотя не считал себя виновным перед людьми, совершавшими еще больше — он убеждал себя — зла, но был бесконечно виновен перед Богом.

— Выкинь любые глупые мысли из своей прехорошенькой, но думающей много лишнего головы, — сказал он едва не ласково, глядя в нахмуренное лицо Шарлиз. — Пойми меня, лапушка: я взрослый человек, я привык жить по таким правилам, где женщину, которая тебе нравится, стоит уважать. И я уважаю тебя, а потому сдерживаюсь. Он снова поцеловал ее в губы и тихо добавил: — Но скоро делать это мне будет сложнее