Цитаты из книги Бабочки в жерновах

Свобода пьянит крепче вина, и пристрастившийся к этому сладкому зелью потерян для общества навсегда.

Сметливая хадрийка послушала речи островитян и быстро уразумела простую вещь — выдать смерть несчастного Джая убийством было эспитцам крайне выгодно. И напротив, пользы от его самоубийства — никакой, одни лишь расходы. А пока идет расследование — её величество награждает законопослушных граждан за посильное содействие правосудию.

Глупцы — те, кто боятся одиночества, глупцы и трусы. Не зависеть от других людей, не подстраиваться под чужие желания, не делить ни с кем жилье и личное время — это же прекрасно! А главное, не спрашивать разрешения и не отчитываться.

Что есть — смерть? Оборотная сторона жизни, холодная шелковая изнанка пестрого праздничного наряда! Намертво пришита, не спороть её без вреда и ущерба. Да и зачем, если цепочка перерождений и впрямь так крепка,…

Привычка — вторая натура, а привычка к перемене мест зачастую становится натурой первой.

Когда долго-долго куда-то идешь, не сворачивая и не отступая, то обязательно приходишь к цели. Единственное «но» состоит в том, что в начале пути цель видится совершенно по-другому, чем в его конце.

— Здесь, на Эспите, любопытство — это большой порок…

Все зло, как известно, от баб. И неважно, юная ли невинность прелестно выпячивает розовую губку и хлопает ресницами, провокационно поводя крутым бедром, или умудренная годами опытная хищница косит насмешливым глазом из-под полей потрепанной шляпы, суть остается неизменной. Бабы — зло. Вопрос лишь в том, кто из них зло большее: юные и невинные или же зрелые и злопамятные. По здравому размышлению выходило, что одни других стоят.

Старый хадрийский способ отвлечь языкатую бабу от свары всегда безотказен: хочешь избежать неприятного разговора — начинай делиться домашними рецептами.

…настал день, когда старшая дочь в почтенном семействе Раинер бодро зашагала навстречу новой жизни. Не обязательно хорошей и обеспеченной, не факт, что безопасной, самое важное — она должна стать другой, отличной, непохожей.

Мировая Мельница вращает жерновами крайне медленно, и пока перетрутся в них грехи людские, страстишки мелкие и пороки гнусные, много жизней будет прожито.

Проблема — одна из многих, но наиболее острая — заключалась в том, что злилась женщина на Берта, а рявкать приходилось на двух других арестантов.

…из стражников получаются самые лучшие мятежники,…

— Бессмертие, конечно, хорошая штука, но вечность — это очень долго, а жернова тяжелые, поверь.

Ветер — вечный союзник всех мужчин — тщательно свистел в ушах и уносил резкий звук женского голоса куда-то в сторону, к скалам. Недосуг Хилу сейчас болтать…

Мы ведь с сетями и мозгами, а они — твари безмозглые и безрукие. Должно равновесие быть во всем. Ты его блюдешь, а оно потом — тебя, чтобы, стал быть, и для тебя сыскалось в мире чудо и благодетельство от более сильного. Усёк?

Для человека, который вот прямо сейчас стремительно наживал себе врагов, Лэйгин был поразительно беспечен. Любой другой уже прикидывал бы, как половчее унести ноги с проклятого острова, пока ему тут не устроили персональный Последний День, а этот планы строит!

В юности горе — не беда, а яблоко и четвертинка лепешки — целое пиршество, не говоря уж про вид дымного столба из паровозной трубы, который в молодых и зорких глазах уже не просто последствие работы паровой машины, а целое знамение.