Цитаты из книги Будь моей ведьмой

– Ой, мля… – простонала я.
– И не говори, сами шокированы, – прошептала ближайшая ко мне ведьма слева.
– Мне вчера, когда лисички донесли, я ни слову не поверила, – ближайшая Яга справа руками развела. – Новый культ – это же фактически новая религия!
– Мля-а-а. – Кажется, меня заклинило.
– Да, название очень неожиданное. – Снова Яга слева.
Всеслава укоризненно на нас посмотрела и бодро продолжила:
– Мы так же прилагаем все усилия для розыска следующих ведьм: Ведьма Мля, Ведьма-Мать-Вашу, ведьма Зарраза Бессердечная и ведьма Вредина-Любимая.
«Вредина-Любимая»!
– Мля-а-а…

Утро!
Мысль первая – я живая.
Мысль вторая – во рту вкус мяты… Вспомнила, что ночью хотела пить, кто-то сжалился и, бормоча: «Мля, как ты меня достала», принес пить…
Мысль третья – не знаю, кого я достала, но кто-то достал до моей груди, и его конечность, забравшись под мою рубашку, блаженно и осторожно сжимает последнюю… В смысле правую, потому как я на правом боку лежу и ему так удобнее.
Мысль четвертая – няшка наглая охамела совсем!
В этот момент кое-кто пошевелился, и возникла пятая и самая страшная мысля – это что там мне, скажем так, в место пониже спины упирается?! Это… это… это…
– Стужев, скажи, что это пистолет! – потребовала я, игнорируя жуткую головную боль.
– Мм-м? – донеслось сонное бормотание. – Ритка, какой пистолет?
Я б сказала! Я б так сказала сейчас!
– Стужев!
– Ильева, да заткнись ты

– Марго, хватит ерзать, – прошипел Стужев.
И я сорвалась!
– Я не могу не ерзать, когда один сказочный злодей требует моей смерти посредством выдачи темным, а второй демонстрирует собственнические замашки в отношении не принадлежащей ему меня!

– Марго, будь столь любезна… помолчать. – После чего меня попытались взять за руку.
– Грабли убрал, гордость анимешников! – прошипела разгневанная я.

– Ухватом ты ее, окаянную, – пробасила печь.
– Ухватом несподручно, – вставил Колобок.
– Кочергой ее подтаскивай, да черпаком, – внес предложение Кот Ученый.

– Маргош, единственная причина, по которой темные еще не размазали нас тонким слоем, – они банально уржались, глядя на атакующих боевых белочек и ежиков в зелененьких банданах. А писклявый вопль «За ведьму, мля!» и меня уложил на лопатки, я в жизни не думал, что способен на такой гомерический хохот.

– Марго, ты всегда такая?
– Не-а. – Я взяла еще одну ракушку, у этой был аромат фиалки с грейпфрутом. – Только когда в моей жизни появляются некоторые, которые чуть не окунули в болото, швырнули в речку, разрезали мои любимые джинсы и выставили полуголой перед в прямом и переносном смысле темными личностями, после устроили представление перед народом на остановке, и да – испортили мне вечер. Но знаешь, Князь, злит даже не это, а тот факт, что меня в очередной раз собираются использовать.

– Ааааа!
– Марго, всего двести!
– Ааааааааааааааааааааааааааааааааааа!
– Сто восемьдесят!
– Ааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааа!
– Все, достала уже! Сто, видишь?! Всего сто, хватит орать!
– Перестану, когда будет шестьдесят!
Спидометр показал двадцать. И теперь мы едва тащились по оживленной трассе…

– Ты не няшка, Стужев, ты кобелина озабоченная!

– А честь, Владимир Михайлович, в современном мире вещь ненужная, у нас злодеи все больше на сердца ориентируются, – продолжаю я беседу.
– В каком смысле? – встревожился военный и сразу заподозрил Князя в корыстолюбии: – Ритулечка, а этот ваш злодеище, случаем, не бывший медик, перешедший на сторону черного донорского рынка?
– Что?

В нем нет ничего хорошего. Абсолютно ничего. Ни одной капли. Только злость, расчет, жажда власти и да, ни одной капли добра. Мне его больше не было жалко. А себя очень. И я начала действовать.
Шаг назад – осторожный, плавный. Стужев ничего не заметил, стоял, все так же отвернувшись, скрывая от меня свое лицо. Злится, наверное, сволочь. Просто сволочь…
Еще шаг… Замечаю, что Стужева трясет. Буквально трясет, и, поглощенный собственной яростью, он до последнего не понял, что собираюсь сделать я…
Еще шаг. Всего один.
Но находясь на грани, я не сдержалась:
– Знаешь, Стужев, может, это и глупо, но я почему-то все это время наивно верила, что в тебе есть хоть что-то хорошее…
Он не отреагировал, а я тихо сказала:
– Я ведь любила тебя, Стужев… Сама себе в этом признаваться не хотела, но любила. А ты действительно оказался сволочью.

Мавые, а было их под ивами особей шесть мужского пола, разом повернулись и воззрились на Дэна. Тот на них внимания не обратил, да и сказанного не понял, а вот я-то все слышала!
– Чтоб у тебя корень отсох, баляба безмозглый! – выругался мавый.
Остальные поддержали:
– Болдырь сиволапый!
– Гульнын сын!
– Елдыга захухренная!
– Буслай хохрикий!
В шоке смотрю на мавых. Тот, что на меня посягал, умолк, посмотрел подозрительно и полюбопытствовал:
– Не понимаешь?
– Нет, – честно призналась.
– А-а, – протянул мавой, – необразованная.

Состыковка двух подвижных объектов прошла на высшем уровне!
– Мля! – взревел Демон, подскочив и потирая пострадавшее плечо.
– Бах… гррр, – сообщил шар, укатываясь под стол.
– Демон, ты такая каваечка, – не сдержалась я, глядя на обалдевшего после состыковки с шаром парня.

– Слушай, сволочь, ты…
– Уймись, чудовище,

– Маргош, реклама дурно влияет на твое сознание.
– Это вы, фэнтезятины отечественные, на меня плохо влияете.

– Стужев, маленькие проблемы в моей жизни начались с вашего Колдуна, а вот невезение исключительно с момента эпического вознесения меня по лестнице твоей яойной персоной!

– Семен, – представился очередной загиб фэнтезятины, вновь умещая ладони на моей талии.
– Сема, не наглейте! – возопила я.
Семен Семеныч изволили впасть в обиду и даже руки убрали.
– Марго, ты чего такая нервная? – хмуро поинтересовался он.

– Мальчики, «Ночной Дозор» в таких количествах читать вредно! Кашпировские доморощенные! Придурки! И кстати, раз уж вы мне романтический ужин сорвали, счет оплачиваете сами! Лохи фэнтезийные!

– Ведьма – существо редкое, законом охраняемое, и так вид вымирающий.

– Что? – прошипел.
– Качественно ты вытер их… – но сковородку держу крепко.
– В смысле? – прошипел Демон.
– В смысле качественно ты вытер свои… яйца, – пояснила я.
Ага, и дальше каждый понимает в меру своей испорченности. Да, я очень испорченная. Демон тоже, так как даже покраснел. Сковородка коварно задрожала, я поняла, что действительно пришла ржака.