Цитаты из книги Чапаев и Пустота

Любовь прекрасной женщины – это на самом деле всегда снисхождение, потому что быть достойным такой любви просто нельзя.

Все прекрасное, что может быть в человеке, недоступно другим, потому что по-настоящему оно не доступно даже тому, в ком оно есть.

Надо сказать, что я совершенно не боялся смерти; умереть в моей ситуации было так же естественно и разумно, как покинуть театр, запылавший во время бездарного спектакля.

Мы в Японии производим лучшие телевизоры в мире, но это не мешает нам осознавать, что телевизор – это просто маленькое окошко в трубе духовного мусоропровода.

Печаль, охватившая меня, была невыразимо сладка, и я знал, что уже через час буду пытаться вызвать ее в себе опять, но она не придет.

Авторство – вещь сомнительная, и все, что требуется от того, кто взял в руки перо и склонился над листом бумаги, так это выстроить множество разбросанных по душе замочных скважин в одну линию, так, чтобы сквозь них на бумагу вдруг упал солнечный луч.

Я не любил кокаин – он делал меня слишком сентиментальным.

Главным раздражителем был, конечно, свет – как всегда, казалось, что к нему для дезинфекции подмешана хлорка.

Все, что мы видим, находится в нашем сознании, Петька. Поэтому сказать, что наше сознание находится где-то, нельзя. Мы находимся нигде просто потому, что нет такого места, про которое можно было бы сказать, что мы в нем находимся. Вот поэтому мы нигде.

Память уверяет нас, что вчерашний день действительно был, но как знать, не появилась ли вся эта память с первым утренним лучом?

Мы с тобой, конечно, старые друзья, но даже несмотря на это я мог бы помочь.

Вверху, над черной сеткой ветвей, серело то же небо, похожее на ветхий, до земли провисший под тяжестью спящего Бога матрац.

Сейчас у меня было чувство, что опасность угрожает не мне самому, а моим представлениям о себе; ничего страшного я не ожидал, но вот тот я, который не ожидал ничего страшного, вдруг показался мне канатоходцем над пропастью, заметившим первое дуновение усиливающегося ветерка.

- А вас не удивило, что эти призраки болеют за "Динамо"?
- А что тут удивительного? Одни призраки болеют за "Спартак". Другие – за ЦСКА. Почему бы третьим не болеть за "Динамо"?

От животных нас отличают только те правила и ритуалы, о которых мы договорились друг с другом.

У нас внутри – весь кайф в мире. Когда ты что-нибудь глотаешь или колешь, ты просто освобождаешь какую-то его часть. В наркотике-то кайфа нет, это же просто порошок или вот грибочки… Это как ключик от сейфа.

Почему бы вам не оказаться в "нигде" при жизни? Клянусь вам, это самое лучшее, что в ней можно сделать.

Опьянение по своей природе безлико и космополитично. В наступившем через несколько минут кайфе не присутствовало ничего из того, что обещала и подразумевала этикетка с кипарисами, античными арками и яркими звездами в темно-синем небе.

Для бегства нужно твердо знать не то, куда бежишь, а откуда.

Главное, тьма там и скрежет зубовный. Я как прочел, полчаса потом думал, какие у души зубы. Чуть крыша не съехала.