Цитаты из книги Черная смерть. История самой разрушительной чумы Средневековья

В Авиньоне люди падали замертво на улицах, в церквях, в домах и во дворцах, они умирали прямо за верстаками и под телегами, и было их так много, что на протяжении всей зимы и весны 1348 года был слышен непрекращающийся стук лопаты могильщика. Мор был настолько повальный, что мужики, хоронившие мертвых — «полуголые люди, лишенные каких-либо чувств», — с трудом справлялись с работой.

В завещаниях не прочитать деталей повседневной жизни той осени: там ничего не говорится о бесконечном стуке дождя по соломенным крышам, о глухом стуке лопат на церковных кладбищах, о плаче детей, оставшихся без родителей, и родителей, лишившихся детей, а также о гниющих тушах тысяч овец и коров, лежащих в сырых полях за пределами маленьких деревушек южной Англии.

Позже, осенью, когда эпидемия — уставшая, голодная и желающая спастись от дождя, — вышла на дорогу, ведущую из Бристоля, стало понятно, что карантин здесь оказался столь же бесполезным, как и годом ранее в Катании. В 1350 году кто-то нацарапал в Глостере на стене церкви такие слова: «Несчастный, дикий, обезумевший город. Выживают только подонки».

«Эпидемия породила такой страх, — говорит летописец, — что люди собирались, чтобы успокоиться за ужином. И каждый вечер один из них угощал обедом десять товарищей, а на следующий вечер они планировали поужинать с кем-нибудь еще». Но часто гости обнаруживали, что хозяин не приготовил еду, потому что был болен. «Или готовил обед на десятерых, а двух или трех людей уже не было за столом».

Еще с ноября прошлого года по Флоренции ходили слухи о чуме, но каким из них верить? Ах да, вспомнил старый летописец, одна история показалась ему правдивой и захватывающей, полной мужества и глупости. Это был слух о генуэзских галерах, покинувших зараженный чумой Крым. Четыре корабля вернулись на родину, «переполненные зараженными моряками, которые умирали один за другим на обратном пути».

На средневековых улицах атмосфера напоминала поле битвы. Часто животных бросали прямо там, где убивали, оставляя разлагаться под солнцем, их тела терзали крысы, а дети вытаскивали кости из гниющих коров и вырезали из них кубики. Муниципальный ловец собак, который редко убирал тела животных, и цирюльник, который любил проливать кровь на улице перед своей практикой, также вносили свой вклад.