Цитаты из книги Чудо в пушистых перьях

Жизнь посылает нам испытания, чтобы мы острее почувствовали прелести простой человеческой жизни.

Он наклонился ко мне, присвистнул и заявил:
— Ничего себе… Ты где ж так нализалась?
— Юбилей, — пробормотала я, — двадцать пять лет…
— Тебе? — удивился он.
— Не-а, — отчаянно замотала я головой, потому что считала себя значительно моложе. — Подруге…
— Вот оно что… Чего ж не проводил никто?
— Проводил, — с третьей попытки произнесла я. — Он у подъезда лежит. Не наступи, когда будешь выходить.
— Понятно, — хихикнул Сашка...

— Ох, как плохо тебе будет завтра…
А я ответила:
— Мне и сегодня плохо…

Не успела я войти в родной двор, как тут же увидела подозрительную «девятку» возле качелей. Сама «девятка» ничем примечательной не была, цвета «мокрый асфальт», в меру грязная. Подозрительными мне показались двое молодых людей, они курили, привалясь к капоту «девятки». И хоть ни тот, ни другой в моей кухне не гостили (тех я хорошо запомнила) и были на «девятке», а не «Сабурбане», но их лица чем-то подозрительно напоминали недавних гостей. На мир они смотрели так отчаянно сурово, что сомнений у меня почти не осталось: это по мою душу. Хитрят, милиции боятся, вот машину и сменили, а заодно и физиономии.
Я чуть сбилась с шага, прикидывая, куда бежать: через подворотню на улицу или к подъезду? Прошлый опыт подсказывал, что мой дом на крепость не тянет, но и улица ничем порадовать не могла. Милицейской машины по дороге я не приметила, хотя обычно мент стоит возле перекрестка, но до него ведь добежать надо, я же на каблуках, а не в кроссовках, силы неравные, и очень возможно, что все свое везение на сегодняшний день я уже исчерпала. В квартире есть телефон, — пока эти гады будут вышибать...

— Позади Москва, отступать некуда. — Так обычно приговаривал папуля, открывая третью бутылку. Я подумала, что папуля прав: пьянство — это вам не фунт изюма, пьянство — это судьба, если хотите — крест, и его надо как-то нести, то есть доволочь хотя бы до своей квартиры.
Я вновь начала подъем, счастливо улыбаясь, потому что отсюда уже была видна дверь моей квартиры. Но тут над головой что-то хлопнуло, а буквально через секунду в нос мне уперлось что-то влажное и теплое. Я скосила глаза и увидела перед собой лохматую морду, слабо охнула, кто-то жалобно заскулил над самым моим ухом, и я сообразила, что передо мной соседский пес Келли. Я очень смутилась, потому что где Келли, там и его хозяин, Сашка Осипов, а являться его очам в том виде, в котором я пребывала в настоящий момент, мне очень не хотелось.
Слезы навернулись на глаза, когда я услышала Сашкин голос:
— Василиса, ты чего здесь? Потеряла что-нибудь?
— Ага, — жалобно кивнула я и мысленно прошипела: «Немедленно, слышишь, немедленно поднимись с четверенек…» Но не тут-то было, я это поняла сразу, а Сашка чуть позднее. Он...

— Рассказывай, — дружно кивнули все четверо.
Тут мне в голову пришла мысль, которой в настоящий момент совершенно нечего было делать в моем мозгу, а именно: почему парней четверо, ведь возле ветеринарки их было трое…
— Ну, — ткнув меня в бок и тем самым прервав мои размышления, поторопил парень
— У Коли бультерьер, — поспешила я поведать миру свою версию происшедшего, — и он обращался ко мне, когда собака заболела. Я ветеринар, — с надеждой, что они об этом помнят и все дальнейшие события станут им предельно понятны, сказала я. — Он позвонил к нам, вызвал ветеринара на дом, то есть меня, и так мы познакомились. Потом ваш Коля несколько раз заезжал ко мне и даже в кафе пригласил, в «Ландыш», это как раз напротив поликлиники.
— Про кафе мы знаем, — буркнул парень, тот, что сидел на подоконнике. Как видно, он у них был за главного, ибо говорил со мной в основном он. Ну и тот, что за шиворот держал, время от времени радовал звуками своего голоса, а двое других вообще молчали, как рыбы. — Где Колян, тебя спрашивают.
— Я же рассказываю, как все было, — обиделась я. — В пятницу я...