Цитаты из книги Да. Нет. Не знаю

Настолько красивая, что можешь испортить людям праздник.

...правильно говорят: чем человек к дерьму ближе, тем у него душа чище.

– Оскорбление – не повод для того, чтобы убивать человека.
– Такое – повод.
– Не повод, – стояла на своем Наталья Михайловна, проклиная тот момент, когда в стране отменили цензуру и абсолютную власть коммунистической партии.

Когда жизнь испытывает тебя на прочность разными горестями, это объяснимо. Чем больше человек страдает, тем больше он ценит завоеванное, отвоеванное и так далее. Но подлинное испытание – это испытание благополучием. Когда человек благополучен, в нем развивается тупость, и он умудряется обидеться на жизнь за то, что та недодала ему какой-то паршивой малости.

– Я разрешаю тебе спрашивать меня обо всем, что захочешь, – мать выдала дочери карт-бланш. – Если интересно, конечно.
– Мне интересно, – выдавила из себя девочка, а Аурика в это мгновение буквально впилась в дочь глазами, пытаясь понять: искренне та говорит или нет. – Но просто ты никогда не дослушиваешь до конца.
– Я-а-а?! – опешила женщина, но тут же справилась с нахлынувшими эмоциями и поменяла интонацию: – Я не замечала.
– И сразу кричишь, когда с первого раза тебе что-то непонятно.
– Мне просто не нравится ощущать себя дурой, – Аурика была сегодня не похожа сама на себя.
– Мне тоже не нравится. Но ведь ты меня еще и обзываешь.
– Я-а-а?
– Ты.

– вы хотите детей?
– Не знаю, – честно ответил Коротич, еще вчера не предполагавший такого поворота. Но его корабль был в руках многоопытного капитана, уже объявившего пассажирам о приближении Земли.
– Никаких «не знаю»! Пообещайте при случае дюжину, сопроводив это словами о том, что все они, как две капли воды, будут похожи на свою мать. Вот здесь смело пускайте слюни изо всех сил. Женщинам это нравится. Все остальное они дорисуют сами, сами поверят и сами предложат вам руку и сердце.

Я вообще не могу спать ни с одной женщиной, кроме тебя. И это, поверь мне, огромное несчастье для здорового и молодого мужчины: быть сконцентрированным исключительно на одной женщине, которая последние тринадцать лет только и делает вид, что ее замужество – это сплошной мезальянс. Я же прекрасно вижу, что ты терпишь наше надуманное тобою неравенство. А в чем оно? Ты и сама-то не можешь ответить! Но, знаешь, любить одну-единственную женщину – это одновременно и огромное счастье, потому что твоя душа лишена сомнений. Ты точно знаешь, чего ты хочешь. Тебе не нужно выбирать и терзаться. Прямая дорога! О чем еще можно мечтать человеку, настроенному на твою волну с самого первого момента встречи?! И даже если жизнь распорядится таким образом, что твоя дорога пойдет вразрез с моей, ничего не изменится. Для меня-то уж точно.

– Компенсация может быть только за неудавшееся замужество. Хотя неудачным его назвать сложно. По-моему, все закончилось как нельзя более удачно, без потерь с обеих сторон: ты сходила замуж, он – в рай. Никаких претензий друг к другу.
– В какой рай, мама! Что ты несешь?
– Конечно, в рай. Старый лысый мужик, стесняющийся собственной лысины, спал с молодой, красивой тридцатилетней женщиной – и ничего за это не должен. Разве это не рай, девочка моя?

...почему мир устроен таким образом, что человек всегда остается недовольным?!

Мысль о том, что его дочь неразборчива в связях, иногда посещала его, а в прошлом августе – довольно часто, но, как и любой отец, Одобеску легко находил массу объяснений, в результате чего над головой Аурики начинал мерцать ангельский нимб, примиряющий наивного отца с действительностью.

– Я н-н-не помню такого, – отказалась от своих слов Аурика и покраснела. Впервые за столько лет ей стало неловко при мысли о том, что она – взрослая женщина, мать четырех детей, кандидат исторических наук – так и не избавилась от своей детской привычки с легкостью награждать окружающих обидными прозвищами. А порой и того хуже: переходить к нелицеприятной брани в адрес тех, кто осмелился оказать ей сопротивление. Когда-то Аурика гордилась своей, как она считала, уникальной способностью «за словом в карман не лезть», а сейчас ей было страшно посмотреть в глаза собственной дочери.
– Но я-то помню!

– Это значит, что ты в них нуждаешься больше, чем они в тебе. Счастливые девочки, живут с ощущением абсолютной стабильности: мама – в доме, папа – придет, все хорошо, все правильно. Ни о чем не нужно беспокоиться.
– Но мне же это неприятно!
– Что тебе неприятно? Что ты мать счастливых детей?

– «Да» – это коварная частица, используемая мужчинами и женщинами для ухода от ответственности. Сопроводите ее нужной интонацией, и вместо «да» выплывет гораздо более определенное «нет».

Романтизьм! Романтизьм творит с женщиной чудеса, превращая ее из пантеры в домашнюю кошку.

Просто я хочу тебя предупредить, что никакие феромоны не гарантируют тебе счастливой жизни. Кто, скажи мне на милость, просчитывал процент их совпадения? Просто людям надоело использовать слово «судьба», потому что по отношению к ней взятки гладки. И теперь используют слово «феромоны», чтобы с научной точки зрения обосновать необъяснимые вещи.

Вы знаете, как это важно, чтобы девочка могла видеть перед собой собственную мать. Посмотрите, что делает ваша дочь! – неожиданно жестко обратил он внимание тестя на поведение жены. – В ее материнской программе присутствуют только два этапа: беременность и роды. А что делать дальше, когда ребенок чуть подрастет, Аурика не знает. Потому что она росла без матери. Глаша не в счет. Поэтому я очень прошу вас: не мешайте. Дайте своей дочери возможность стать настоящей матерью. Пожалуйста…

Миша легко простил отцу периодически возникающую отчужденность в свой адрес. Как будущий математик, юноша видел тщетность отцовской теории, основанной на нахождении хорошо известной неизвестной. Отцовское уравнение не могло быть решено в принципе, потому что к нему приложила руку равнодушная Судьба, которой, в сущности, глубоко наплевать на научные законы.

... Ты же знаешь, у меня такой характер.
– У вас, Аурика Георгиевна, здесь у одной характер, все остальные, видать, без характера.