Цитаты из книги Гадкая ночь

Кирстен с трудом сглотнула. Попыталась успокоить дыхание – и не смогла. Кровь стучала в висках, перед глазами плавали искры. Она с трудом различала его лицо в тусклом свете с парковки, а теперь узнала – и сердце едва не выскочило из груди. Он что-то сделал с глазами и ртом, подсадил волосы и изменил их цвет – если это не парик! – но у нее не осталось сомнений. Это он.

Интересно, та, другая, табличка на месте? Надо же, не исчезла! Прикреплена к перилам мостика: ПЕНИТЕНЦИАРНЫЙ ПСИХИАТРИЧЕСКИЙ ЦЕНТР ШАРЛЯ ВАРНЬЕ. Проехав по дороге, окаймленной сугробами, с вершинами на горизонте и домами в центре, Сервас словно бы сел в машину времени.

– Воображение находится в рамках от нормального до патологического и включает в себя сны, фантазмы, галлюцинации, – сказал сидевший в кресле Ксавье. – Я не о галлюцинации, а об амнезии, – ответил Сервас. – Она, если не ошибаюсь, являет собой противоположность воображению?

– Я же говорил, что никого там нет. Лучи фонарей метались между коричневыми стволами, жарили в наводящих страх глубинах леса. Ночь бездонна. Ночь подобна снегу, она все уравнивает, поглощает, скрывает. – Здесь следы. Свежие.

– В каюте и службах взяли биологический материал и сделали анализ ДНК, – сказал комиссар. – Судя по всему, обитатель каюты регулярно ее убирал. Тщательно – но недостаточно. Один фрагмент «заговорил». В последнее время наука сделала огромный шаг вперед… Стелен снова откашлялся и посмотрел в глаза Сервасу. – Короче, Мартен… Норвежская полиция отыскала след… Юлиана Гиртмана.

У каждого признака цивилизации есть признак варварства; каждый свет борется с ночью; каждая дверь, за которой горит очаг, скрывает дверь, что прячется во тьме.