Цитаты из книги Герои Олимпа. Книга 3. Метка Афины

— У этого человека была собака, — так всегда начинал ее отец.
— Ты не можешь так начать! — протестовала Пайпер. — Ты должен сказать давным-давно…
Отец рассмеялся.
— Но это история Чероки. Они довольно просты. Во всяком случае, у того человека была собака. Каждый день он брал её с собой на берег озера, чтобы набрать воды, и собака яростно лаяла, как будто была зла на озеро...
— А она была... ?
— Потерпи, дорогая. Мужчина был очень недоволен своей собакой за то, что она лаяла так много, и выругал ее: «Плохая собака! Хватит лаять на воду. Это просто вода!». К его удивлению, собака посмотрела прямо на него и начала говорить.
— Наша собака может сказать «спасибо», — предложила Пайпер. — И она может лаять, предупреждая о чем-то.
— Не спорю, — согласился ее папа. — Но эта собака говорила целыми предложениями. Собака сказала: “Однажды, очень скоро, нагрянут бури. Вода поднимется и затопит все. Ты можешь спасти себя и свою семью, если построишь плот, но сначала ты должен принести меня в жертву. Ты должен бросить меня в воду”.
— Это же ужасно! — сказала Пайпер. — Я бы никогда...

Когда Рим стал могущественней, мы были приглашены туда, — сказала Хагно. — Сын Юпитера соблазнил нас любезностями. Новый дом, обещал он. Больше и лучше! Без задатка, с превосходными окрестностями. Рим простоит вечность!
— Вечность, — прошипели другие.
— Мы поддались искушению, — сказала Хагно. — Мы оставили наши простые колодцы на Горе Ликеус и прибыли сюда. В течение многих столетий наша жизнь была великолепной! Вечеринки, жертвы в нашу честь, новые платья и драгоценности каждую неделю. Все полубоги Рима флиртовали с нами и чтили нас.
Нимфы причитали и вздыхали.
— Но Рим пал, — Хагно зарычала. — Акведуки были снесены. Вилла нашего владельца была оставлена и снесена. О нас забыли, похоронили под землей, но мы не смогли покинуть это место. Наши жизненные источники были связаны с ним. Наш прежний повелитель никогда не считал целесообразным освободить нас. В течение многих столетий мы увядали здесь в темноте, измученные жаждой… безумно жаждущие воды.

— Чувак, — Лео подошел к одному из них. — Было бы потрясно, если бы они работали.
Фрэнк отодвинулся от манекенов.
— Эти штуки оживут и нападут на нас, не так ли?
Лео рассмеялся.
— Ни в коем случае. Они не законченные, — он постучал по ближайшей шее манекена, где ослабленные медные провода прорастали из-под нагрудника. — Посмотрите, здесь отключили проводок от головы. И здесь, на локте, система контроля сустава не уравновешена. Мое мнение? Римляне попытались скопировать греческий дизайн, но из-за нехватки навыка у них это плохо получилось.
Хейзел нахмурилась.
— Римляне не были достаточно хороши в «усложнении всего», я полагаю.
— Или не были достаточно нежными, — добавил Фрэнк. — Утонченными.

Миграция западной цивилизации идет в обоих направлениях, как вы знаете. Рим повлиял на мир, но мир также влияет и на Рим. И похоже, что Америка все больше и больше влияет на нас. Я скорее всего потерял след на протяжении веков.

Хейзел обещала прийти сюда еще раз с Арионом. Русалки написали ей номер своего мобильного телефона водостойкой тушью на её руку для того, чтобы она могла поддерживать с ними связь. Лео даже не хотел спрашивать, откуда у русалок сотовый телефон и покрытие в середине Атлантики.

— Я не вспомнил его сначала. Затем Бахус упомянул о соленой воде, и до меня дошло. Форкий — один из старых морских богов, который правил до моего папы. Я никогда не встречался с ним, но предположительно, что он — сын Геи. Я все еще не понимаю, что морскому богу может понадобиться в Атланте.
Лео хмыкнул.
- А что богу вина понадобилось в Канзасе? Боги странные. В любом случае, мы должны достичь Атланты завтра к полудню, если только что-то еще пойдет не так.

Какие красивые черты лица. Когда-то я была такой же молодой, как и ты. Мой голос был столь же умиротворяющим, как горный поток. Но знаете ли вы, что происходит с разумом нимфы, когда она поймана в ловушку в темноте, не имея ничего для утоления голода, кроме ненависти, не имея ничего для утоления жажды, кроме мысли о насилии? Да, моя дорогая. Ты можешь помочь нам.

нам нужен человек, который будет присматривать за кораблем, или же козел... Хоть кто-то.

— Ты такой же высокомерный, как первый Персей, — сказал Хрисаор. — Но да, Перси Джексон, Посейдон был моим отцом, а Медуза — матерью. После Медуза была обращена в монстра... так называемой богиней мудрости...
Золотая маска посмотрела на Аннабет.
— Это была твоя мать... Двое детей Медузы были заточены внутри нее, не имея возможности родиться. Когда первый Персей отрубил голову Медузе...
— Двое детей были освобождены, — вспомнила Аннабет. — Пегас и ты.
Перси моргнул.
— Так значит твой брат — крылатый конь? Но, ты также мой сводный брат, что означает, что все летающие лошади мои... Знаешь что? Забудем это.

«Ну, вот, — подумал он уныло. — Мне придется жить в пластиковом пряничном домике оставшуюся часть моей жизни, бороться с моим гигантским золотобрюхим другом и с нетерпением ждать кормежки».

В Древнем Риме святилища были повсюду. У богатых людей они были возле их домов, чтобы почитать нимф, и быть уверенными, что местная вода была всегда свежей. Некоторые святилища были построены вокруг родников, но большинство из них были искусственными.

Смертные наслаждались теплым днем. Пары держались за руки в кафе. Туристы шли через магазины и музеи. Римляне занимались своими привычными делами, вероятно, не беря во внимание тысячи лет истории под их ногами, и, безусловно, не обращая внимания на духов, богов и чудовищ, которые все еще жили здесь, или на то, что их город может быть разрушен, если сегодня определенной группе полубогов не удастся остановить гигантов.

— О нет! Фрэнк превращается в безумного дельфина!
Ничего не случилось.
— Я сказал, — повторил Перси. — Фрэнк превращается в безумного дельфина!
Фрэнк споткнулся на ровном место, затем, театрально схватившись за горло, сказал трагичным голосом:
— О нет! Я превращаюсь в безумного дельфина.

Много лет назад он уяснил, что не стоит разбираться в родственных связях богов, потому что так не трудно и мозги сломать. После того, как Тайсон принял его как брата, Перси решил, что хочет расширить свою семью.

— Это — Буфорд, — объявил Лео.
— Ты даешь имена мебели? — спросил Фрэнк.
Лео фыркнул.
— Чувак, тебе просто жаль, что у тебя никогда не было такой крутой мебели. Буфорд, ты готов к операции «Журнальный столик»?
Буфорд изверг пар. Он ступил на рельсы. Его вершина из красного дерева раскололась на четыре куска как у пирога, которые удлинились в деревянные лезвия. Лезвия закрутились, и Буфорд взлетел.
— Вертолетный столик, — пробормотал Перси. — Должен признать, это круто. Что находится в сумке?
— Грязное белье полубога, — сказал Лео. — Я надеюсь, ты не возражаешь, Фрэнк.
Фрэнк подавился.
— Что?
— С помощью этого запаха мы сможем отделаться от орлов.
— Это были мои единственные запасные штаны!

у меня есть план получше. Вы остаетесь. Вы ВИП — Весьма Именитые Пленники!

— Пойдем вот так! — Форкий боком зашел в туннель.
Фрэнк почесал голову.
— Нам что тоже...? — он повернулся боком.
— Это просто оборот речи, парень, — сказал Перси. — Пойдем.

— Ребята, Архимед изобрел сферы, в разработке которых римляне так и не разобрались. Они думали, что сферы существовали лишь для того, чтобы узнавать время или последующие созвездия, потому что они были покрыты изображениями планет и звезд. Это как найти винтовку и считать ее палкой!
— Лео, римляне были первоклассными инженерами, — напомнила ему Хейзел. — Они построили акведуки, дороги...
— Осадные орудия, — добавил Фрэнк. — Общественную санитарию.
— Хорошо, отлично... — сказал Лео. — Но Архимед был единственным в своем роде. Его сферы могут делать множество вещей, но никто не уверен...

они добрались до Колизея, где дюжина парней в дешевых костюмах гладиаторов дралась с полицией — пластмассовые мечи против дубинок. Перси понятия не имел, что там происходило, так что они с Аннабет решили продолжать идти. Иногда, смертные были даже более странные, чем монстры.

Хейзел моргнула, будто выходя из транса от просмотра Шоу «Персабет».