Цитаты из книги Коринна, или Италия

Как счастливы мужчины! они могут воевать, рисковать своей жизнью, упиваться опасностью, защищать свою честь. Но ничто на свете не может облегчить страдания женщины; однообразная жизнь, полная горестей, становится для нее нескончаемой пыткой.

— Вы говорите о моем счастье; о вашем счастье уже нет речи. Я не отталкиваю вашу жалость; в эту минуту она мне нужна; но неужто вы думаете, что она даст мне силы жить?

В нашей стране глубоко чувствуют любовь и восторгаются ею, но искусство проникать в чужую душу, угождая самолюбию, у нас неизвестно.

Быть может, то, что мы совершим завтра, навсегда решит нашу участь, быть может, вчера мы произнесли слово, которое будет иметь роковые последствия.

Ваша религия строга и непреклонна, наша — полна нежности и живого участия к людям. Обычно думают, что католицизм более суров, чем протестантизм, и это, пожалуй, верно по отношению к странам, где боролись между собою эти религии; но в Италии мы не ведали религиозных распрей, тогда как в Англии их было немало; потому-то католицизм в Италии носит печать мягкости и снисходительности, меж тем Реформации пришлось вооружиться самыми суровыми принципами в области веры и морали, чтобы уничтожить католицизм в Англии.

В нашей стране, разумеется, нет такой свободы, как вы понимаете ее в Англии, но зато в обществе у нас наслаждаются полной независимостью.

...чем больше любишь, тем меньше веришь, что внушаешь к себе подобное же чувство, и с радостью хватаешься за любой предлог, чтобы заставить дорогого человека остаться подле тебя.

...человек везде вступает в дружбу с природой, и дороги, им проложенные, поднимаются на вершины и спускаются в бездны. Недоступной для человека остается лишь великая тайна его души.

— Таланты, которые отвлекают женщину от ее обязанностей, ничего не стоят в моих глазах. Разве на свете мало актрис, музыкантш — одним словом, всякого рода артисток, которые только и делают, что развлекают публику? Но для женщины нашего круга единственное достойное ее призвание — это жизнь, посвященная мужу и воспитанию детей.

...чувство ослабевает, когда человек испытывает принуждение,...

Убедившись, что их творчество не может повлиять на существующий порядок вещей, писатели стали писать лишь для того, чтобы блеснуть умом, а это, в конце концов, самое верное средство и вовсе лишиться ума, ибо только там, где все усилия направлены к благородной и полезной цели, можно почерпнуть больше всего мыслей.

Все живое и пылкое, что живет в нашем сердце, она обычно сдерживала своим холодным рассудком, но эти чувства прорывались наружу, едва дело касалось ее дочери.

Литературный стиль для них то же, что искусственная ткань или цветная мозаика, короче говоря — нечто столь чуждое их душе, что перо их скользит по бумаге, словно выполняя механическую работу, требующую лишь усилия пальцев; эти писатели в совершенстве владеют секретом разъяснять, развивать, если можно так выразиться, раздувать идеи и преувеличивать чувства — и невольно хочется обратиться к ним с теми словами, с какими одна африканка обратилась к французской даме, одетой в длинное платье с огромными фижмами: «Сударыня, вы на самом деле такая?»

...способность легко и свободно слагать стихи породила у нас множество посредственных поэтических произведений.

— Причина такого рода вольности нравов, — ответил Освальд, — отнюдь не в правдивости, а в равнодушии к общественному мнению.

Преклонившись перед милосердием Творца, человек постигает тайну Его любви к людям, и преходящие печали нашей краткой жизни тонут в необъятном плодоносном лоне бессмертной вселенной.

— Мир был бы пустыней, сударыня, — сказал Освальд, — если бы в нем не было ни гения, ни вдохновения, и люди превратились бы в однообразные, заведенные машины.

Отцовская любовь — прекрасный символ любви Всеблагого Существа — требует от детей лишь того, что может сделать их лучше и счастливее: разве можно допустить, что Бог потребует от человека нечто, несогласное с этой целью?

Язычники обоготворяли жизнь, христиане обоготворили смерть: таков дух обеих религий...

— Только в романах люди скрывают самые лестные для них вещи; в реальной действительности люди рассказывают о себе все, что может придать им побольше блеска, и даже кое-что присочиняют.