Цитаты из книги Космический Рейнджер

— Это нетрудно. Бесцветная татуировка становится видна, только когда я захочу.
— Как это?
— Дело в эмоциях. Каждая человеческая эмоция сопровождается особыми гормональными изменениями, влияющими на состав крови. Под действием одной и только одной эмоции изменения в крови активируют татуировку. Я знаю, какие чувства в себе вызвать, чтобы это произошло.

Если мы боимся их достижений, нужно постараться достигнуть того же или даже опередить их. Но отказывать им в их достижениях нельзя.

— Воздействие радиации на живую ткань, на человеческую живую ткань имеет свои загадки.
— Естественно. Это не та область, в которой можно проводить эксперименты.

— С каждым годом Сириус становится всё сильнее. Мы знаем это. Но их планеты слабо населены, у них всего несколько миллионов. В нашей Солнечной системе всё ещё больше людей, чем во всей остальной Галактике. У нас больше кораблей и учёных. У нас по-прежнему преимущество. Но, клянусь космосом, если дела и дальше пойдут так, мы недолго его удержим.
— Почему?
— Сирианцам всё становится известно. Совет имеет неопровержимые доказательства, Сириус во всех подробностях знает наши исследования аграва.
— Что? — Старр был изумлен. Мало было тайн, более тщательно скрываемых, чем проект «Аграв». Одна из причин, почему проект осуществлялся на внешнем спутнике Юпитера, заключалась именно в необходимости сохранения тайны. — Великая Галактика, как это произошло?

— На Марсе есть жизнь, знаете ли. Когда на нём впервые появились земляне, здесь уже были простейшие формы жизни. Огромные водоросли, чей сине-зеленый цвет был замечен в телескопы ещё до начала космических путешествий. На водорослях были обнаружены бактериеподобные формы и даже маленькие насекомоподобные существа, которые свободно передвигались, но питались, как растения.
— Они по-прежнему существуют?
— Конечно. Мы очистили от них большие площади поверхности, прежде чем превратить их в фермы, и заселили почвы земными бактериями, необходимыми для растений. Но на неосвоенных землях марсианская жизнь по-прежнему процветает.

— Они впереди нас в роботехнике.
— Вовсе нет! — выпалил Конвей. — Только в её приложениях. Земляне изобрели позитронный мозг, который сделал возможным существование механического человека. Не забывай об этом. Земле принадлежат все важнейшие достижения. Просто сирианцы строят больше роботов и… — он слегка заколебался… — усовершенствовали некоторые инженерные решения.

— Когда-нибудь надевал маску, землянин?
— Нет, никогда. Но, конечно, я о них слышал.
— Слышать — не значит пользоваться.

Во время своих путешествий по Марсу Дэвид Старр ни разу не встречал сапог с одинаковым рисунком, и все были кричаще яркими. Это был признак индивидуальности среди фермеров.

У Дэвида не было иллюзий. Он знал эти симптомы: неожиданный прилив крови к лицу, утрата голоса и дыхания, несколько минут борьбы за жизнь — и конец.

Внешние миры в целом не любят Землю, у них нет для этого оснований. Наша позиция непоколебима. Но мы можем сделать её ещё более драматичной, если покажем всю глубину лицемерия Земли. Она созывает конференцию, утверждает, что хочет решить проблемы мирными средствами, и в то же самое время посылает боевой корабль на Титан с приказом уничтожить нашу базу.

Земляне беспричинно боятся роботов. Но дело в том, что корабль, управляемый роботом, не может причинить вред кораблю с живыми людьми. Первый закон роботехники — робот не может причинить вред человеку — запрещает это. Но от этого опасность только больше. Если бы я напал — а сирианцы этого и ожидали, — они могли бы утверждать, что я напал на беззащитный корабль. А на всех внешних мирах роботов ценят, не то что на Земле. Нет, Бен, я мог только отступить, что я и сделал.

...если мы ничего не предпримем, мы можем обвинить сирианцев в агрессии, и общественное мнение внешних миров расколется. Мы используем это и привлечем к себе сторонников.
— Внешние миры на нашей стороне?
— Почему бы и нет? Во всех звёздных системах сотни незаселенных планет всех размеров. И они не захотят создавать прецедент. Иначе каждая система будет стремиться усыпать другие своими базами. Но нельзя вызвать у них панику, заставить думать, что могущественная Земля нападает на собственные бывшие колонии.

— Конечно, роботы не могут причинить вред человеку, если знают о присутствии этого человека. Но, видите ли, роботов тщательно проинструктировали, и они убеждены, что на вашем корабле тоже только роботы. А из-за уничтожения роботов они не испытывают угрызений совести. Сдаётесь?

— Но даже если мы туда вернемся… Дэвид, я выполню свою часть плана и больше никогда не скажу того, что говорю сейчас. Мне кажется, мы уже всё равно что мертвецы.

— Незаселённая система Сатурна именем нашего правительства присоединена к Сириусу согласно межпланетному закону, по которому незаселенный мир принадлежит тем, кто его колонизирует.
— В этом законе речь идёт только о незаселенных звёздных системах.
Ответа не было. Голос бесстрастно произнес:
— Вы находитесь в пределах системы Сатурна, вам приказано немедленно их покинуть. Если вы не уйдёте, мы вас захватим. Все корабли Земной федерации в дальнейшем будут захватываться без всяких предупреждений. Вы должны начать ускорение через восемь минут, иначе мы начнем действовать.
Лицо Верзилы радостно вспыхнуло. Он прошептал:
— Пусть попробуют, Счастливчик. Покажем им, чего стоит наш «Метеор».
Но Дэвид не обратил на это внимания. Он сказал в передатчик:
— Ваше сообщение получено. Мы не признаем власть Сириуса, но уходим добровольно.

Законы марсианской пустыни суровы, но они не допускают, чтобы у одного из противников было преимущество. Все понимают необходимость этого, и все следят за соблюдением правил. Только такая взаимная договоренность спасает от внезапных ударов ножом в спину или выстрелов из бластера в живот.

— Звучит неплохо, Верзила. Но как ты сумеешь уговорить робота помочь нам?
— Первый закон. Мы ему объясним, что на Сириусе всего несколько миллионов человек, а в Земной федерации свыше шести миллиардов. Объясним, что важнее защитить большее количество людей. Первый закон на нашей стороне. Понимаешь, Счастливчик?
Тот ответил:
— Беда в том, что сирианцы умеют обращаться со своими роботами. Этот робот глубоко убеждён, что его действия не принесут никакого вреда ни одному человеку. Он ничего не знает о шести миллиардах на Земле, узнает только с наших слов, и это на него не подействует. Ему нужно видеть, как человеку причиняют вред, чтобы нарушить свои инструкции.

Смотреть на кольца — всё равно что смотреть на ледяное поле.
Василевский проговорил:
— И мы должны отыскать снежинку на этом снежном поле.
— Тёмную снежинку, — возбуждённо воскликнул Верзила. — Слушай, Счастливчик, если там куски льда, а капсула металлическая…
— Чистая алюминиевая поверхность, — ответил Старр, — отражает больше света, чем лёд. Тоже светящаяся точка.
— Ну, тогда… — Верзила в отчаянии смотрел на кольца, казавшиеся огромными даже на расстоянии в полмиллиона миль, — тогда это безнадёжно.
— Посмотрим, — уклончиво ответил Дэвид.

— Если какая-то группа пытается захватить контроль над Землей, что может быть лучше, чем ударить по нашему слабейшему месту — запасам продовольствия? Земля — наиболее населённая планета Галактики. Это естественно, поскольку она родина человечества. Но именно это делает нас слабыми, так как мы не можем прокормить себя. Наша житница в небе: на Марсе, на Ганимеде, на Европе. Если прекратить импорт любым способом — пиратскими нападениями или гораздо более тонко, как сейчас, — мы быстро станем беспомощны. Вот и всё.

Мир велик, и кто знает, где мы окажемся на следующей неделе и почему?