Цитаты из книги Крестный отец

Раздвигать силой мысли волны — это не чудо, это фокус, а вот мать-одиночка, работающая на трех работах, чтобы прокормить четверых детей — вот это чудо. Вы, люди, часто забываете, что сила скрыта в вас самих.

И боль, и страх проходят, неизменна только смерть.

Ничто мне так не чуждо в этой жизни, как беспечность. Женщины и дети могут позволить себе жить беспечно, мужчины — нет.

— Никогда, Сантино, не позволяй никому, кроме членов твоей семьи, знать, о чем ты думаешь. Пусть они никогда не знают, что у тебя под ногтями.

Дружба — это всё. Дружба превыше таланта. Сильнее любого правительства. Дружба значит немногим меньше, чем семья. Никогда не забывай. Тебе стоило воздвигнуть вокруг себя стену дружбы — и сегодня ты не взывал бы ко мне о помощи.

Никогда не сердись, никогда не угрожай и заставь человека рассуждать здраво. Главное искусство состоит в том, чтобы не замечать ни оскорблений, ни угроз и подставлять левую щеку, когда тебя ударят по правой.

Матери, они вроде полицейских. Всегда верят худшему.

Иной долг способен сломить самую крепкую силу.

Если мужчина не стал своим детям настоящим отцом, он не мужчина.

Если бросить на чашу весов корысть и благополучие, — благополучие, на мой взгляд, перевешивает.

Никогда не показывай посторонним, что у тебя на уме. Никогда не раскрывай перед чужими свои карты.

Когда ему говорят «нет», он глохнет и ничего не слышит до тех пор, покамест не скажут «да».

Таковы все женщины — им нестерпимо думать, что мужчина может быть счастлив вдали от них.

Всякая деловая мера по отношению к кому-то — личный выпад. Каждый кусок дерьма, который человеку приходится глотать каждый божий день, есть выпад против него лично. Называется — в интересах дела. Пусть так. Но все равно — сугубо личный выпад. И знаешь, от кого я это усвоил? От дона. От своего отца. От Крестного. У него, если в друга ударит молния, — это рассматривается как личный выпад.

Собрав остатки воли, дон ещё раз открыл глаза чтобы увидеть сына. От сердечных спазм его загорелое, смуглое лицо казалось подернутым синеватой пленкой. Последним ощущением дона стал волшебный ветерок, наполнивший лёгкие свежими запахами возделанного им сада, и солнечный луч, мягко коснувшийся его лица. «Замечательная штука — жизнь», — прошептал Вито Корлеоне едва слышно. С этими словами на губах он и упокоился в мире, не омраченный ни слезами женщин, ни медицинскими потугами продлить муки и тяготы конца.

Если бы во главе правительств стояли семейные кланы, возможно, второй мировой войны и не было бы.

Если я смогу умереть со словами «Замечательная штука — жизнь», — все остальное можно не принимать всерьез. Надо научиться, как отец, ставить на первое место свою Семью, свой дом, своих детей, свой маленький мир.

Я никогда не вру людям, которых называю друзьями.

В созданном им маленьком мирке дела шли куда лучше, чем в окружающем большом мире.

Нужно, чтобы твое «нет» звучало как «да». Вообще нужно избегать слова «нет» с людьми, которых любишь. Во всяком случае, использовать отказ как можно реже, а если уж совсем некуда деваться, — пусть сами придут к мысли о полной бесперспективности, пусть сами додумаются до твоего «нет».