Цитаты из книги Кровавый вечер у продюсера

Лев вышел из дома Гузенко к фонтану, чтобы подышать воздухом. Театральность преступления заставляла его думать, что он стал пленником декораций к хоррору, срежиссированному убийцей.

Трупы казались ему интереснее живых людей и, похоже, платили за такую привязанность откровенностью. Если истерзанное тело могло что-то сообщить о последних часах своей иногда отнюдь не мучительной жизни, оно открывало свои тайны Санину как другу, врачу или священнику на последней исповеди.

– Вскоре здесь будет работать команда экспертов, – уверенно продолжал Гуров. – Нужно будет дать показания. А пока – я уверен, вы согласитесь со мной, – мы должны думать о сохранности улик. – Он посмотрел на рыдающих на плече друг у друга огнеметчиц. – И рассудка.

В пустоте широкого черного экрана, как жук в пролитой смоле, с высунутым языком застыл, раскинув руки, продюсер. Кто-то примотал его запястья к экрану скотчем. У его ног в дорогих ботинках лежала коробка из-под кинопленки.

Лев серьезно кивнул. Многие женщины, чьи фото он видел в делах об убийствах на почве ревности, жестоких, иногда групповых изнасилованиях, были именно такими, как Оля Мещерская. Прекрасными. Тонкими. Разочарованными в жизни и безмерно любившими ее одновременно.

Оставшись в одиночестве, Гуров подумал, что уже не первое упоминание змей за последние сутки сулило ему беду. Словно нечто таинственное, хищное и опасное подползло и сворачивается кольцами вокруг.