Цитаты из книги Пионерская клятва на крови

Ну! Распрямиться и выйти! Распрямиться. Выйти. И вдруг… Что-то коснулось щеки: то ли неведомая лапа, то ли рука провела по коже костлявыми цепкими пальцами. Из-за спины донеслось тихое утробное рычание. Генку словно к месту пригвоздило, и без того затекшие от долгого сиденья на корточках ноги моментально ослабли, перестали держать, и он просто повалился на землю с тонким судорожным всхлипом.

Под корой что-то дернулось, затрепетало, будто внутри ствола побежала живая кровь. В ветвях зашумел ветер, окреп. В какой-то момент Ире даже показалось, что он ее подталкивал. Она неуверенно двинулась в указанном направлении и через несколько шагов поймала себя на мысли, что, может и внушила себе, но, кажется, и правда здесь проходила.

Зато другая дверь, ведущая в холл, была заколочена крепкими широкими досками. Инга почему-то сразу поняла, что за ней кто-то есть — чужой, незнакомый, опасный, голодный и злой. И заперли его неслучайно. Но все-таки она не смогла удержаться, подошла, приложила ухо. Грубые шершавые доски царапали кожу, и, сколько она ни прислушивалась, из-за двери не донеслось ни звука.

— А они на самом деле существуют? — тихонько поинтересовался приткнувшийся на краю лавочки Генка. Коля повернулся к нему. — Кто? — Духи, — отрывисто выдохнул Генка. Вожатый сосредоточенно наморщил лоб. — Не знаю. — Пожал плечами. — Сам никогда не сталкивался. — А я сталкивался! — неожиданно выступил Мотя, многозначительно выпучив глаза, громким свистящим шепотом добавил: — Прямо здесь.

— Товарищ председатель совета дружины, отряд… И они хором орали, следуя за его голосом, отрепетированное: — Комета! — … на торжественную линейку, посвященную открытию третьей смены, построен. Живем и трудимся под девизом: — Лучше ярче блеснуть и быстрее сгореть, чем долго дымиться и медленно тлеть!

Из воды на него смотрел кто-то чужой — точно не Генка. И вообще не человек, а какое-то мерзкое существо с бледной чуть ли не до синевы кожей, с развевающимися длинными похожими на водоросли волосами, с искривленным в усмешке широким ртом и округлыми по-лягушачьи выпученными глазами. Утопленник? Не заорал истошно Генка только потому, что окаменел от ужаса.