Цитаты из книги Лучший экипаж Солнечной

Цель преследовалась по военным меркам благая — научить подчиняться не рассуждая.

Понимаешь, любимая, ты… Если можно применить к тебе это слово, ты — рыцарь. Честный вояка. Адмирал Успенский в молодые годы, с той лишь разницей, что ты женщина, а он мужчина.

— У нас совершенно нет козырей, — сказал Рашен. — Не с чего ходить. Вот так-то, малыш. Как говорил мой дедушка, старый опытный хирург, когда к нему являлся неприятный пациент: «Это pizdets, a pizdets мы не лечим…» Эй!

Спаситель человечества вздохнул и ушел вымещать злобу на младших по званию.

— У него за последние сутки будто крылья выросли. Понимаешь, он ведь отлично просек ситуацию. Почувствовал, что мне грозит опала, и готовился сбежать вниз. И очень из-за этого переживал. Стыдился. А теперь ему деваться некуда, вот он и порхает на радостях, что подлецом не стал.
— Не подлецом, так мертвецом,...

Нас захватывали раз сто, порабощали, истребляли. А мы вставали раз за разом — и в морду гадам. С кем только мы не воевали! И с татарами какими-то, и с монголами, и с фашистами всех мастей…

Самым обидным в положении русского на Земле было то, что никто его ни в чем не упрекал. Еврею могли сказать, что это его сородичи устроили страшную Полночь, натравив друг на друга все нации планеты. Американцу — что именно хитрожопые Штаты поимели с этого дела больше всех. Французу — что он жадина. Немцу — что тупой. Итальянцу — что слишком много размахивает руками и вообще макаронник. Этнических британцев презирали за высокомерие, скандинавам говорили, что они все «отмороженные». А на русских просто смотрели косо. И заочно обвиняли в том, что они сами себя угробили.