РейтингиЦитаты из книги Лунные драконы
Он знал еще кое-что, что-то очень важное. То, что не знала или забыла она сама, то, что многократно усиливало его боль. Маленький аккуратный рубец от кесарева сечения на ее животе. У нее есть ребенок. А у ребенка есть отец...
Он выторговал у судьбы одну-единственную ночь. Ночь оказалась ворованной...
– Полина Мстиславовна, вернитесь, мы еще не договорили!
– Мы договорили! Вы мне не подходите! – Дверца не поддавалась, влажная от злости ладонь скользила по холодному пластику обшивки.
– Что?! – Мужчина откинулся на спинку сиденья и расхохотался. – В каком качестве я вам не подхожу? – отсмеявшись, спросил он.
– Во всех! – Да что же такое с этой чертовой дверью?!
– Раз уж мы теперь на «ты», то я, пожалуй, закурю, – сказала извиняющимся тоном. – Так мне лучше думается. Ты не возражаешь?
– Мадемуазель, вы полны сюрпризов. – Сергей завороженно наблюдал, как она прикуривает. Все его сверстницы, с их показной взрослостью и манерностью, не годились ей даже в подметки. Он не думал, что курить можно так... аристократично.
Он так неистово боролся за каждый день жизни, что смерть сделала ему одолжение.
Если бы их с Полиной разделяла только дверь, все было бы намного проще...
– Полина Мстиславовна, вернитесь, мы еще не договорили!
– Мы договорили! Вы мне не подходите! – Дверца не поддавалась, влажная от злости ладонь скользила по холодному пластику обшивки.
– Что?! – Мужчина откинулся на спинку сиденья и расхохотался. – В каком качестве я вам не подхожу? – отсмеявшись, спросил он.
– Во всех! – Да что же такое с этой чертовой дверью?!
…человеческий мозг – штука тонкая, до конца не изученная, что изменившееся мировосприятие Аристарха может свидетельствовать не об улучшении, а о прогрессировании болезни, но…
Он умный и перспективный парень с безоблачным будущим. Она серая мышь с туманным прошлым. Об их настоящем никто не знал. До поры до времени...
Спасительный анабиоз, случившийся с ней в ту ужасную ночь, так не прошел.
Так и есть – жар. Еще ночью она показалась ему горячей, но тогда и его собственная кровь была готова закипеть...
– А как ты собираешься поступить с отцом ребенка?
– Никак. – Полина пожала плечами.
– Он имеет право знать.
– Ядвига, даже Света усомнилась в его отцовстве! Он мне не поверит.
– А ты попробуй. Не ради себя, ради ребенка. – Ядвига вздохнула. – Унижайся, проси прощения, на коленях ползай. Нельзя вот так просто...
Полина кивнула, сказала с невеселой усмешкой:
– А я уже просила, и на коленях ползала, и унижалась...
Сергей знал зачем – чтобы Полина его пожалела, впустила в дом. Она пожалела, она же его учительница....
Полина стояла у плиты, спиной к нему.
– Что мне с тобой делать? – спросила, не оборачиваясь.
Сергей знал, что им делать. Это знание уже несколько месяцев лишало его покоя и крепкого сна....
Она возражала! Одно дело – болтать ни о чем и грызть яблоки во дворе тети-Тосиной дачи, где тебя никто не видит, и совсем другое – делать то же самое на людях.
– Боишься себя скомпрометировать? – Он все понимал, этот семнадцатилетний мальчик. – Не бойся, я знаю, что такое субординация.
…человеческий мозг – штука тонкая, до конца не изученная, что изменившееся мировосприятие Аристарха может свидетельствовать не об улучшении, а о прогрессировании болезни, но…
...Они уснули одновременно. Их сон не был безмятежным. Скорбь, боль, страх, раскаяние, радость, любовь – много чего переплелось в нем. Засыпая, каждый из них знал, что неумолимое утро сотрет болезненное очарование этой ночи. Такова плата...
Она допустила непростительную оплошность, не поинтересовавшись фамилией своего подопечного. Заниматься репетиторством с собственным учеником в этическом смысле неправильно. Заниматься с Сергеем Полянским – неправильно дважды.
– В этом жестоком мире бесплатного сыра не осталось даже в мышеловке…
– Раз уж мы теперь на «ты», то я, пожалуй, закурю, – сказала извиняющимся тоном. – Так мне лучше думается. Ты не возражаешь?
– Мадемуазель, вы полны сюрпризов. – Сергей завороженно наблюдал, как она прикуривает. Все его сверстницы, с их показной взрослостью и манерностью, не годились ей даже в подметки. Он не думал, что курить можно так... аристократично.
У ее судьбы не было лица, зато у нее были ясные, кристально-прозрачные глаза. Эти глаза смотрели на Ядвигу со смесью тоски и любопытства. Тоски было море, а любопытства – лишь капля.
Школа-то элитная, в ней учатся детишки очень непростых родителей. Многих на занятия привозят на служебных тачках. Некоторые спесивы, некоторые ленивы без меры, некоторые тупы. Но все они без исключения для своих родителей душки, умницы и гении. И не пытайся выводить их из этого заблуждения, если тебе дорога твоя работа.