Цитаты из книги Мария-Антуанетта. С трона на эшафот

По сути, они были очень похожи – королева и кардинал. Оба легкомысленны, оба редко серьезно размышляли, прежде чем принять какое-то решение, легко забывали о неприятностях и предпочитали не извлекать из них уроков.

Только два человека в Версале не радовались. Граф Прованс, с рождением этого малыша потерявший положение наследника престола, сделал все, чтобы в нужный час в Версале не присутствовать. А его супруга Жозефа получила солидную порцию неприятных ощущений из-за многочисленных восторгов придворных и поздравлений, когда к ней бросались обниматься, совсем не задумываясь, что Жозефа вовсе не рада.

Я всегда чувствовал, что трон не принесет мне ни радости, ни даже простого удовлетворения сделанным. Власть не для меня.

Сам новый король Людовик XVI был крайне озабочен, потому что теперь ему предстояло взять на себя ответственность за огромную страну, безнадежно погрязшую в долгах и проблемах, и двор, погрязший в разврате и безделье.
Мария-Антуанетта, напротив, радовалась, ведь она стала первой дамой королевства по-настоящему и избавилась от опеки тетушек и множества ревнительниц проклятого Этикета, чего так страстно желала.

–?Мадам, вы полагаете, что следующие будут менее болтливы? Если есть возможность заработать, выдавая ваши секреты, то кто же удержится?
–?Но им достаточно платят и они давали клятву верности?!
–?Денег никогда не бывает много, а клятва… не на Библии же. К тому же они вам верны, другие болтают гораздо больше.

В карты я играла куда лучше, чем писала, и кляксы здесь не сажались, потому мое настроение постепенно снова стало прекрасным и неприятность с подпорченным брачным контрактом забылась.

Впереди была новая жизнь, и какой она сложится, пока не знал никто, правда, всем верилось, что счастливой, для этого у юной пары было все – молодость, здоровье, красота и огромные средства.

Разве я виновата, что дочь родилась крепкой, а первый сын слабым? Но когда он умер, никто из тех, кто пишет пасквили, не удосужился хотя бы для приличия выразить соболезнование. Наоборот, оскорбляли и оскорбляли.

Королева была очень благодарна мужу за настоящую поддержку в горе, они стали гораздо ближе друг другу. Оказалось, что неуклюжий, неловкий Людовик способен на куда более сильные и чистые чувства, чем, например, его младший брат красавец д’Артуа, соболезнования которого были высказаны в полном соответствии с этикетом, но душевностью и не пахли.

Отношения между супругами в это время были замечательными, Людовик дал понять, что у него нет и не будет любовницы, поскольку он любит жену, и это вызвало бурю восторга у всех.

Хорошо, что у меня легкий характер и долго расстраиваться и размышлять из-за чего-то я просто не могла, иначе день был бы испорчен.

Однако молодость преходяща, здоровье относительно, красота не всегда приносит счастье, а средства… они оказались практически взятыми взаймы у народа Франции и истории… Платить по счетам пришлось Марии-Антуанетте и ее супругу. Причем платить самой дорогой платой.

Когда ребенку двенадцать, в ее голове еще не бродят мысли о замужестве. Во всяком случае, у Антуан явно не бродили.

–?Детство кончилось, осталось только стариться…

Я видела, что ему хочется играть свое, то, что рвалось наружу изнутри, а заставляли исполнять разные произведения, привычные слуху матушки и отца.
Я всегда очень любила музыку, но играла лучше на арфе, и все же легкость, с которой пальцы Вольфганга порхали по клавишам, потрясла. Матушка, видно, заметила произведенное на меня впечатление и пригласила талантливого мальчика поиграть лично для меня. В ответ на мой потрясенно-благодарный взгляд императрица даже рассмеялась, обернувшись к отцу:
–?Видите, как немного нужно, чтобы сделать счастливой нашу дочь. Всего лишь попросить талантливого ребенка поиграть на клавесине.

Им бы поменяться судьбами прямо тогда, в Лаксенберге, тогда бы, если не мировая история, то история Франции могла бы быть совсем другой… Но что было – то было, прошлое – единственное, чего уже нельзя изменить.

–?Нужна мне твоя любовь, козявка! Возись со своими собачками и не лезь ко взрослым…

Жизнь снова стала казаться терпимой, если не считать отсутствия возможности свободно передвигаться и решеток на окнах.

Можно обмануть правосудие, можно обмануть людскую молву, но нельзя обмануть придворных дам, по Версалю моментально поползли слухи о связи королевы и графа...

Хотя при такой травле откуда взяться спокойствию? Поневоле будешь нервной…
–?Если я ни с кем не дружу – плохо, если дружу с Жюли или с принцессой Ламбаль – объявляют, что они мои любовницы. Почему не может быть простой дружбы, неужели обязательно иметь любовные отношения, тем более грязные?
Если у меня нет детей – виновата, родила дочь – виновата, родила дофина – все равно виновата! Трачу много на наряды – виновата, перестаю тратить и надеваю вместо шелков муслин – виновата, потому что лишаю работы лионских ткачей. Заказываю украшения – транжира, не заказываю – лишаю работы ювелиров. Держу в Версале огромный штат придворных и прислуги – растратчица, урезаю этот штат – виновата, потому что оставила многих без работы и средств к существованию. Даю балы и устраиваю праздники – швыряю на ветер казну, не устраиваю – виновата, потому что Версаль теряет блеск и перестает быть центром моды, а это плохо сказывается на заработках модисток, парикмахеров, шляпниц, перчаточников и многих других…