Цитаты из книги Осень со шрамом

Павел осторожно перегнулся через перила. Далёкий пол подъезда плавал перед глазами. На полу, разбросав конечности, лежал Капустин Фёдор Григорьевич, бывший героический информатор подполья. В процессе приземления он ударился о каменный пол, под головой расплылась чёрная лужа.

– Не возьмёте, падлы! – заорал из квартиры жилец. – А ну пошли вон! Это было полное сумасшествие. Похоже, бывший господин полицейский плохо разобрался в ситуации. Он стрелял из «Вальтера» – оружие на вид скромное, но с высокой дульной энергией. Пули летели одна за другой, уродуя дверь.

Четвёртый потерпевший – крупный приземистый мужик – видимо, старший в группе охранников – получил пулю в живот, контрольную в голову, а ещё и штык-нож в горло. Он лежал на спине, выкатив стеклянные глаза, рот был приоткрыт, руки согнуты и сжаты в кулаки. Штык был всажен по самую рукоятку – и, видимо, вошел в пол.

У самого будто крышу сорвало! Он поменял обойму, бросился вперёд, пригнув голову. Дым развеялся, валялись гильзы, отпечатались следы на мокрой крошке. И ещё какой-то звук. Он поначалу не придал ему значения, повернул за угол, убедился, что проход чист, припустил по нему, как заяц, горячо надеясь, что товарищи не отстают.

Топорков завизжал, стал извиваться, оттолкнулся плечом от стены, споткнулся. Павел бросился вперёд, схватил его за ворот, втащил в безопасную зону за углом. Пули продолжали поливать каменную стену, рикошетили, визжали. Заорала Римма – как-то дико, протяжно, тоже схватила Топоркова, стала ощупывать. Тот вырывался, усиленно заикался.

Сторожа, что показательно, и здесь оставили в живых. Он сидел в комнате охраны, закутавшись в одеяло, трясся, как осиновый лист. Не старый, но весь какой-то высушенный, с лицом, иссеченным морщинами. Губы до сих пор были синие от страха. Он тискал в руках алюминиевую кружку, давился горячей водой, в которую забыл насыпать заварку.