Цитаты из книги Пациентка. Русская любовь Карла Юнга

Сабина словно обречена быть частью мифа о волнующем интеллектуальном треугольнике великих патриархальных мыслителей и юной русской, однако хочется освободить ее из этого несколько ограниченного контекста и амплуа «любовницы» Юнга или ученицы Фрейда. Слишком долго Сабине приписывалась скромная роль «малышки», случайно натолкнувшей взрослых мужчин на научные прозрения. (Из предисловия Ольги Хейфиц.)

Офицер резко обернулся, их взгляды встретились… Женева… состоятельная семья арийцев, мальчик которой страдал нервными срывами и страшным, непреодолимым заиканием… Она сумела снять проблему, но Зигмунд в первый же день без заикания назвал ее еврейкой и отказался лечиться у «проклятой» дальше. Тогда через пару дней Сабина подала прошение для возвращения в Россию.

Сабина много размышляла над тем, почему не удался воспитательный процесс в доме-лаборатории «Международная солидарность». Не из-за запрета гладить детей по головке или хвалить. Нет, все глубже, нельзя всех детей воспитывать одинаково, даже при том, что у каждого изначально есть один комплекс неполноценности — противостояние взрослым.

Неужели врачи психиатрических клиник бывают и добрыми? Сабину почти охватила паника: что если это только игра, таким образом ослабляют ее бдительность? А потом... тот же электроток или ледяной душ?! — У вас действительно не обливают ледяной водой? Сиделка удивилась: — Вам нравится ледяная вода? У нас есть большие ванны, где можно хорошо полежать, но ледяной воды...

Но эти маски мы носим даже наедине с собой. Мы хотим «быть как»... А дальше каждый выбирает сообразно внушению со стороны. Ребенку твердят, что он должен быть добрым, честным, старательным... в общем, лучшим из всех детей в округе. Так было у самой Сабины: от нее требовалось соответствовать жесточайшим требованиям и быть лучшей.

После публикации «Дневника» и сохранившихся писем Шпильрейн на Сабину не стали смотреть иначе чем на пациентку «опасного метода», но хотя бы у кого-то возник интерес не столько к ее роману с Карлом Юнгом, сколько к самой личности и ее научной деятельности. Роман с Юнгом длился три-четыре года, а роман с психоанализом у Сабины Шпильрейн продолжался больше тридцати лет.