Цитаты из книги Перси Джексон и лабиринт смерти

Один раз, когда нам пришлось перепрыгивать через ручей, неподалеку хрустнул сучок. Мы тут же спрятались за камнем, но оказалось, что это братцы Стоулл пробираются лесом, ругаясь напропалую. Их папаша, может, и был богом воров, но у них самих ловкости — как у носорога.

Только сейчас дело сильно осложнялось тем, что мне было никак не приблизиться к этим мерзким лошадям. К тому же река оказалась гораздо дальше от конюшни, чем я думал, примерно в полумиле от нее. Так что задача справиться с какашками становилась невыполнимой прямо на глазах. Поблизости валялась заржавевшая до невозможности лопата, я взял ее в руки, копнул и перебросил кучку дерьма через забор. Замечательно получилось! Теперь еще четыре миллиарда раз повторить, и все будет отлично.

— Ранчо «Три — Г — Три»! — вдруг вспомнилось мне. — Такая отметка была на ящиках, которые я видел в нашем лагере. Квинтус получает от вас своих скорпионов!
— Квинтус… э-э, — вслух стал припоминать Герион. — Такой мускулистый, с короткими седыми волосами. Мечник, кажется?
— Ну да, он.
— Никогда о нем не слышал, — нагло покачал головой хозяин ранчо. — А вот, прошу внимания, мои призовые скакуны. Их просто необходимо осмотреть.

— Старые козлы! — воскликнула Можжевелка.

Она подпрыгнула, уцепилась за первую скобу и, раскачавшись, перекинула руку на вторую. Вот ведь как, испугалась крохотного паучка, но играет со смертью, пробираясь по обезьяньей дорожке. Поди разбери этих девчонок!

Но скоро лабиринт начал насмехаться над нами - мы прошли футов пятьдесят, и стены его опять стали цементными, по ним сбегали медные трубы канализации. Теперь все они были покрыты рисунками и надписями, сделанными из распылителей. Вдруг сверкнул неоновый щит с надписью "ЛУЧШИЙ ФИЛЬМ ГОДА".
- Почему-то мне это не кажется работой римлян, - услужливо сказал я.

Если вам не доводилось видеть деловито суетящегося по хозяйству циклопа в цветастом фартучке с нагрудником и резиновых хозяйственных перчатках, то поверьте мне, это зрелище может и мертвого поднять на ноги.

— Сатир, — констатировал бог. Потом глянул на Тайсона, и глаза его сверкнули: — А, еще и циклоп тут. Славно, славно… Что это ты путешествуешь в такой компании?
— Э-э, — промямлил мой брат, потрясенный видом бога-кузнеца.
— Что ж, тоже неплохо сказано, — кивнул Гефест. — Но если это все, я вернусь к работе. Подвеска, знаете ли, в этой «тойоте» просто развалилась.

— Как поживаешь? — спросил Тайсон.— Чудовища еще не сожрали?
— Даже ноготочка не откусили.

— Этот козел меня вообще пугает,— пробормотал Тайсон.

Я глянул на него. Моему брату случалось встречаться с огнедышащими быками, морскими чудовищами и гигантами-каннибалами, и он с честью выходил из положения.

— Чем это? — спросил я.

— Рогами и копытами,— нервно ответил тот.— А от козлиной шерсти у меня всегда в носу чешется. И чихать охота.

Была суббота, и нескончаемый поток машин мчался по дорогам в сторону города, поэтому до маминой квартиры мы добрались только к полудню. Когда мама открыла дверь, то от радости принялась обнимать меня с такой силой, что вынести это оказалось немногим легче, чем облизывания соскучившейся Миссис О'Лири.
— Я говорила им, что с тобой все будет в порядке, — тараторила мама, и вид у нее был такой счастливый, точно гора с плеч свалилась. А уж поверьте мне, я знаю, что это за чувство.

- Налево, - так же разом сказали они оба.
- С чего вы решили? - нахмурилась Аннабет.
- Потому что справа на нас что-то движется, - объяснил Гроувер.
- И очень большое, - подтвердил Тайсон. - И до чего быстро катится!
- Действительно, почему бы не налево? - положил я конец спору, и мы бросились бежать по левому коридору.

Хирон, невзирая на наши протесты, настоял на том, чтобы все важные разговоры перенесли на утро. Другими словами, это звучало приблизительно так: «Эй, над тобой нависла страшная опасность, но ты пока не обращай внимания, спи себе дальше!»

Эфан без сил рухнул на пол и простонал:
— Вы прямо бешеные какие-то…

По территории ранчо Герион передвигался на легком поезде из нескольких вагончиков, сделанном наподобие тех детских поездов, в которых детишки разъезжают в зоопарках. Вагончики были выкрашены в черную и белую краску и напоминали масть какой-то породы молочного скота. Кабинку водителя хозяин ранчо снабдил двумя длинными горнами, прикрепленными к тенту над головой, и звук, издаваемый ими, очень напоминал звяканье бубенчиков на коровьих шеях. Я подумал, что это может быть одним из способов издеваться над соседями. Наверняка Герион изводит их до полусмерти, разъезжая по округе на своем «муу-мобиле».

Когда он дошел до того места, где я пообещал Гериону вычистить его конюшни, мама так разозлилась, что чуть не стукнула меня.
— Я не могу заставить тебя сделать уборку в комнате, а для этого чудовища ты надумал вымести тонны навоза из его конюшен?
Аннабет расхохоталась. В первый раз за долгое время я услышал ее смех, и это было очень приятно.
— Значит так, — констатировала мама, когда я завершил повествование о своих подвигах. — Ты нанес материальный ущерб острову Алькатрас, взорвал гору Сент-Хеленс, оставил без крова полмиллиона людей, но при этом остался жив.
Моя мама во всем умеет найти приятную сторону!
— Ну да, — промямлил я. — Примерно так.

Ну разве я мог в чем-то винить сатира? Отыскать пропавшего бога природы — цель его жизни. Если он не разыщет Пана теперь, во время нашего путешествия, Совет никогда не даст ему другого шанса.
— Будем надеяться, что ты прав.
— Я точно знаю, что прав.
Никогда еще я не слыхал в голосе своего друга такой уверенности. Разве что когда он авторитетно утверждал, что лепешки с сыром в сто раз вкуснее лепешек с курятиной.

А Гефест переключил внимание на нас.
— Кажется, это не я вас сделал.
— Гм. — Аннабет откашлялась. — Нет, сэр.
— Рад, — ворчливо продолжал тот. — Хреновая работа.

Самое страшное в страхе – это сам страх.

— Гроувер, дорогой,— улыбнулась она сатиру,— не забывай, пожалуйста, как правильно пользоваться салфеткой. Не надо ее жевать.