Плохие девочки

Мужчины. Сколько из-за них шуму и пыли, и разбросанных носков, и пролитых слез. Разве кто-то мечтает об этом? Мы же мечтаем совершенно о другом, и любовь, как праздничная коробка с бантиком, выглядит достойно и красиво, и заманчиво. Так и хочется открыть ее, потому что за такой красивой упаковкой может быть только что? Конечно же, безоблачное счастье. Бело-розовое облако в синих небесах, смеющиеся лица, красивые жесты, цветы и рестораны, дети в матросках и с идеально постриженными ногтями. И на руках, и на ногах.

Кому-то с самого начала вместо блестящей бумаги, перевязанной шелком, достаются пакетики с надписями «Авоська», а в них бутылка «Советского шампанского», связка бананов и упаковка презервативов. И это уже – ухаживание. Уже здорово! К нам, обычным принцессам местного разлива, мужчины могут опаздывать даже на первое свидание. А на десятое могут вообще не прийти, только прислать эсэмэску о каком-то призрачном совещании. И нам приходится каким-то хитрым способом договариваться со своим чувством собственного достоинства, писать объяснительные и разъяснительные. Потому что мужик-то хороший. Ну, опоздал. Ну, не пришел. Что ж теперь, гордо разворачиваться? А что потом?

И теперь они действительно связаны неразрывными узами кредита на всю жизнь. Любовь еще может умереть или исчезнуть. А созаемщики вместе навсегда.

Вот что может случиться с женщиной, которая редко ездит в отпуск. У которой недостает денег на периодические СПА-процедуры и массаж. Она свихивается и сходит с ума. И начинает превращаться в стерву. Это как становиться вампиром. Или чудовищем. Но все-таки, пока не наступило полнолуние, чудовище можно попробовать расколдовать.

Наша новость может и подождать. Уже больше месяца тянется хвостом и еще полежит на полке. Будет такая новость «до востребования».

Интересная штука – эта совесть. Вроде ведь и нет ее. Особенно в наше время, когда между «хорошо» и «плохо» теперь имеются еще «плохо, но иногда можно», «если никто не заметит, то и хорошо» и «прав тот, у кого ружье». Но иногда совесть вдруг просыпается и начинает с тобой говорить. И этот диалог – самый изматывающий в мире, потому что остановить его невозможно. Чем больше аргументов, оправданий, примеров из жизни других людей ты подбрасываешь в топку этого диалога, тем жарче горит всепоглощающий огонь внутреннего чувства вины. И ты не можешь остановиться, ты не можешь спать, ты крутишь одни и те же ситуации много и много раз по кругу, пытаясь найти точку опоры. Пытаясь снова убедить саму себя, что ты не поступила так, чтобы теперь тебя нужно было презирать.

Назвать мою работу творчеством даже у меня язык не поворачивается. Честное слово. Скорее, один сплошной отупляющий практикум по чистописанию.

И вообще, мальчик – это совсем не то, что девочки. Девочки сидят, красятся маминой старой помадой и счастливы. Мальчику же подавай пилу, молоток, гвозди, противогаз. Вот уж нет!

– Такие, как она, никогда не переживают. Такие всегда находят для себя прекрасные оправдания. Что это не они такие, это мир такой. И это мужики такие. Все равно все они гуляют, и никакой любви нет. И нормальные семьи только кажутся таким.

Я на работу не опаздываю, клиенты мною довольны.
– Именно! – взвизгнула Марлена. – Клиенты просто в восторге. В таком восторге, что уходят от ни в чем не повинной жены, бросают детей. Это ты называешь – угодить клиенту?

Покарать – покарали: понизили в звании и объявили строгий выговор. В семью он, правда, не вернулся, хотя до этого вообще не собирался из нее уходить

Его проклятие – он моментально начинает дружить со всеми, с кем пересекается больше чем на пять минут.

– Тот, кто на чужом горе хочет в рай въехать, – будет проклят, – спокойно сказала Авенга.
– И ты вот так спокойно ходишь и проклинаешь людей? – спросила Сухих дрогнувшим голосом. – Не боишься такой ответственности?
– Тебя не я проклинаю. Сама жизнь таким не спускает. По делам и награда. Ты все равно поплатишься – не сейчас, так потом. Будешь болеть, страдать и останешься одна – никому не нужная.

Мы же, хлебом не корми, готовы почувствовать себя ничтожными и никому не нужными.

Злодеи наказаны, и плюшки стынут, и кофе настаивается.

Любовь еще может умереть или исчезнуть. А созаемщики вместе навсегда.

Оказалось – не одни мы такие умные. И что на все занятия с пометочкой «для любого уровня подготовленности» женщины идут толпами. Чем проще занятие – тем больше толпа. В итоге на занятиях по пилатесу в зале яблоку не было места упасть. Чтобы расположиться в комнате с комфортом, приходить надо было минут за двадцать до занятий, укладывать коврик и оставлять одну из нас следить, чтобы его не заняли.

Но я ответила, что с Карасем я разобраться не смогу никак. Во-первых, это будет не по-дружески, а всем известно, что женская дружба – самая сильная. Во-вторых, Карась сейчас вся в долгах как в шелках – они с мужем все-таки решились взять ипотеку. И теперь они действительно связаны неразрывными узами кредита на всю жизнь.

Ей еще все это аукнется. Она еще наплачется. Он же и ей изменит. Да и вообще, что он к ней ушел – еще ничего не значит. Пришел, ушел, вернулся. Он просто сейчас натрахается по уши, наестся ее комиссарского тела – и все. Какая уж там любовь! Такие, как он, долго не задерживаются.

Ты бы видела сейчас Сашу? Да ты ей жизнь сломала.
– Сашу? Да я плевать хотела на вашу Сашу. Если хотите знать, мне до нее нет никакого дела. Пусть я сломала ей жизнь. И еще двадцать раз сломаю.